Ключевский Василий Осипович

Древнерусские жития святых как исторический источник

Публикуется по изданию: Ключевский В.О. Русская история: В 5 т. М., 2001. Т. 4. Нумерация страниц сохранена для удобства использования (номер внизу страницы)
Сканирование, OCR и распознавание - Александр Воробьёв / || avorhist@rambler.ru

Глава IV. Пахомий Логофет

Серб Пахомий имел громкое имя между древнерусскими книжниками, а по размерам и количеству своих литературных произведений едва ли не самый плодовитый писатель древней России. Однако ж, известия о нем в нашей исторической литературе сбивчивы и противоречивы. Читаем, например, что Пахомий, родом серб, пришел в Россию с Афонской горы в Новгород во времена архиеп. новгородского Ионы, т. е. около 1460 г., а по смерти этого владыки, следовательно после 1470 г., переехал из Новгорода в Троицкий Сергиев монастырь1. Архиеп. Филарет также начинает литературную деятельность Пахомия в Новгороде, во время архиеп. Ионы, и составление им житий первых троицких игуменов Сергия и Никона относит ко времени после переселения Пахомия из Новгорода в Троицкий монастырь, хотя не указывает, когда это случилось. Другие приводят Пахомия в Россию гораздо раньше: несмотря на то что в наших рукописях он называется сербином и иеромонахом «Святые Горы», Шевырев видит в нем того болгарина Пахомия, который в 1410 г. прибыл на Русь с митр. Фотием из морейской Акакиевой пустыни и потом уединялся на берегу озера Синега близ построенной Фотием церкви2. Все эти известия неточны. Древнерусские писатели также оставили немного сведений о Пахомий. Несмотря на то, что последний имел в Москве значение официального агиобиографа, по этим сведениям нельзя восстановить с некоторой стройностью и полнотой его биографию; но с помощью мелких, часто микроскопических заметок, рассеянных в приписках на рукописях, в некоторых памятниках древнерусской литературы и в его собственных многочисленных трудах, можно составить перечень этих последних в хронологическом порядке, по крайней мере приблизительном.

Келарь Троицкого Сергиева монастыря Симон Азарьин в предисловии к житию Сергия, написанном им в 1653 г., упомянув, что после Епифания Пахомий описал житие и чудеса Сергия, прибавляет, что с того времени прошло более 200 лет и никто не решился занести дальнейшие чудеса преподобного в

1 Слов, истор. о писат. дух. чина, ч. 2, стр. 154 и след.

2 Арх. Филарет в Обз. русск. дух. лит. I, стр. 143 и след. Шевырев в Ист. русое слов- III, стр. XVIII и 315. Ср. Ник. V, 39.

563

книгу жития его1. В приписке к сказанию об обретении мощей митр. Алексия, составленному при митр. Макарии в половине XVI в., замечено, что иеромонах Пахомий составил повесть об Алексии «минувшим летом мало мнее семидесятим» по преставлении св. Алексия2. Из обоих этих известий можно видеть, что Пахомий явился на Русь и начал здесь свою литературную деятельность гораздо раньше того времени, какое указывают митроп. Евгений и архиеп. Филарет. Более определенные указания извлекаются из рассмотрения списков составленной Пахомием редакции жития Сергия. Разбирая это житие, церковно-историческая критика ограничивается обыкновенно замечанием, что Пахомий сократил Епифаниевское житие, дополнив его описанием чудес, совершившихся по открытии мощей Сергия. Выше сделана попытка отделить Епифаниевский текст от позднейших прибавлений в редакции жития, обозначаемой в списках именем Епифания. Но текст и Пахомиева сокращения не во всех списках одинаков: уже в списках XV в. он представляет два разных пересмотра или сокращения Епифани-евского оригинала. Разница преимущественно стилистическая; один из пересмотров стоит в этом отношении ближе к тексту Епифания, другой представляет дальнейшее сокращение его, более изменяет изложение подлинника и при этом опускает местами некоторые фактические черты, удержанные в первом пересмотре. Уже поэтому можно догадаться, что второй пересмотр сделан позднее и на основании первого, и служил окончательной отделкой новой редакции жития; здесь, может быть, причина того, что он преимущественно распространился в древнерусской письменности, тогда как первый черновой уцелел в немногих списках3. Второе сокращение встречаем уже в двух

1  Врем. Общ. Ист. и Др. Р. X, смесь, стр. 3.

2  Мшдат. Ч. Мин. май, л. 1087.

3  Его мы нашли только в двух списках библ. Тр. Серг. л., из коих один XV в. (№ 746, л. 209), другой пис. в 1524 г. (№ 771). Списков второго пересмотра в одной лаврской библ. сохранилось от XV в. до 8. О стилистическом отношении обоих пересмотров можно судить по началу жития. Нерв. пер. по № 746: «Бе бо некто муж благоверен, бе же и законом сопряженное подружие ему Мариа. Поучахуся в заповедех господних день и нощь, всяческими же добродетелями украшени беху и едини к Единому душою с телом преклонше, моляху Бога, яко да дарует им отроча». Втор, пер.: «Бысть бо некто муж в граде Ростове, Курил именем, благоверен сый и бояйся Бога и всякими добродетелями украшен сый, тако и с супружницею своею Мариею именем поучав" щийся в заповедех Господних день и нощь, и едини ко Единому душу с телом преклонше, моляхуся».

564

списках 1459 г.1. Далее, позднейшие статьи, прибавленные к Епифаниевскому житию, не простая копия с Пахомиевской редакцией. Последняя во всех списках обоих пересмотров сопровождает рассказ о кончине Сергия сказанием об открытии мощей его и о 12 чудесах, после того совершившихся. То же сказание и те же-чудеса находим в списках Епифаниевского жития; но здесь изложение их другое, представляет более пространную редакцию сравнительно с изложением в собственно Пахомиев-ском сокращении жития. В этой пространной редакции чудес есть указания на то, что и она принадлежит перу того же Пахо-мия и составлена позднее сокращенного изложения их в его редакции жития: в чуде 12-м автор рассказывает, что сухорукий Леонтий, вошедши в церковь во время литургии, стал у раки св. Сергия, «всем братиям предстоящим и мне, недостойному Па-хомию, писавшему в то время житие святого»..Возникает вопрос, какой из двух пересмотров жития разумеется в этом замечании редактора. В некоторых списках второго пересмотра упомянутое 12-е чудо сопровождается еще тремя кратко описанными чудесами, происшедшими в одно время, 31 мая 1449 г.2. Их нет в списках первого пересмотра и они, очевидно, приписаны после, при вторичном пересмотре жития, который, следовательно, относится ко времени между 1449 и 1459 г. В некоторых списках Пахомиевской редакции жития уцелела заметка автора в начале 12-го чуда: «ниже се да умолчится еже не пред многими дни чудо святым соде-яся, еже своима очима видехом»3. Есть основания заключать отсюда, что это чудо было последним из совершившихся в то время, когда Пахомий оканчивал свое первое сокращение Епифаниева труда о жизни Сергия: в списках первого пересмотра прямо за этим чудом следует заключительное послесловие автора о себе; до этого чуда ряд чудес одинаков во всех списках, а за ним меняется, в одних помещается чудо о пресвитере Симеоне, в других указанные три чуда 1449 г. Итак, первый пересмотр жития начат Пахомием до исцеления сухорукого Леонтия и окончен вскоре после него. В разбираемых 12 чудесах, о которых рассказывает Пахо-

1  Синод, сб. № 637, л. 2. Сб. Тр. Серг. л. № 264, л. 112.

2  Они помещены непосредственно пред послесловием Пахомия в житии по сп. синод, сб. № 637, л. 54. В печатном житии, изданном в полов. XVII в. Симоном Азарьиным эти и чудеса неверно помечены 1468 годом: самый список жития в указанной синод, рукописи, где они помещены, писан раньше, в 1459 г., как обозначено в приписке на первом листе.

3  Наприм. в синод, сб. XVI в. № 555.

565

мий после обретения мощей Сергия, ни по краткому, ни по про странному изложению нет прямых указаний на их время; но можно заметить в их порядке хронологическую последовательность нетрудную для Пахомия, который одни из них видел сам, другие узнал от очевидцев. Чудо 4-е есть исцеление боярского сына Ди-митрия Каисы, которого, по летописи, находим между павшими в бою с татарами в 1438 г., следовательно, совершилось до этого года1. Чудо 3-е с архим. Игнатием записано автором «от свидетеля уст», бывшего очевидцем события; но 8-е «бысть в наша лета», как замечает автор, намекая, по-видимому, что в это время он был уже в России. Здесь рассказывается о знатном воине, спасшемся от татарского плена во время нашествия ордынского царя Ахметя: описываемые Пахомием обстоятельства дела, удачного для русских в первом бою и кончившегося их поражением во втором, дают понять, что речь идет о нашествии изгнанного из орды Улу-Махмета на Белев в 1438 г.2. Во многих списках Пахомиевской редакции второго пересмотра за исцелением сухорукого следует чудо с пресвитером Симеоном, записанное в Троицком монастыре с его слов. Симеон сопровождал митр. Исидора на осьмой собор в Италию, но бежал из Венеции с тверским послом, за это был скован возвратившимся Исидором, но после бегства его из Москвы освобожден и отправлен в Троицкий монастырь к игумену Зиновию. Это случилось, очевидно, между 1441 г., когда бежал Исидор, и 1443, когда умер Зиновий. Помещением чуда с сухоруким между событиями 1438 г., с одной стороны, и 1441—1443, с другой определяется приблизительно его время, а с ним и время первой работы Пахомия над житием Сергия. Находим библиографическое подтверждение этого вывода. Древнейший список Пахомиевской редакции первого пересмотра встречаем в лаврской рукописи XV в. между житиями и похвальными словами, сопровождающимися припиской, которая рассказывает о происхождении сборника3. Буквальный смысл этой приписки тот, что рассматриваемая

1  П. С. Р. Лет. VIII, 107.

2  Там же. Ср. Ник. V. 125-127.

3  № 746: житие Сергия здесь на л. 209—261; на обор. л. 336 скорописью одного почерка приписано: «В лето 6939 списася книга сия в святой горе Афонсце, в обители царсте, в лавре великаго Афанасия, под крылием св. Григория Паламы и преп. отца нашего Петра Афонскаго, в кущи св. и славного пророка Илии. Преписася (рукою) мно-гогрешнаго и смиреннаго инока Афанасия Русина, последи же повелением господина Зиновиа, игумена Сергиева монастыря, списася грешным Ионою, игуменем угрешским». Эту приписку поняли, по-видимому, так, что в житие Сергия вместе с прочими статьями в сборнике переписано на Афоне в 1431 г. (Ист. оп. Серг. Л., изд. 1865 г-

566

рукопись есть список, и уже, по-видимому, не первый, с сборника, составленного на Афоне в 1431 г., и этот список снят по распоряжению Троицкого игумена Зиновия (1432—1443), но при этом переписчик внес в сборник и житие святого, в то время только что составленное Пахомием. Переписка происходила в последние годы игуменства Зиновия, и потому в сборник могло попасть житие, написанное при том же игумене и рассказывающее чудеса 1438 и следующих лет.

Невозможно определить с точностью время приезда Пахомия в Москву к великому князю, о чем говорит известие, обыкновенно помещаеое в заглавии жития преемника Сергиева, игумена Никона1. Но около 1440 года Пахомий поселился уже в Троицком монастыре. С того времени до 1459 г. здесь уцелели следы его пребывания. Можно думать, что биография Сергия была первым его литературным трудом на Руси. Как писатель, владевший правильным книжным стилем, умевший написать житие святого как следует, он был нужный человек в монастыре, об основателе которого братия еще не могла послушать подобающего чтения в церкви в день его памяти: житие, написанное Епифанием, было слишком обширно для этого и притом ничего не говорило ни об открытии мощей святого, ни о чудесах, после того совершившихся. С обретения мощей уже праздновали торжественно Сергию; но не видно, чтоб до Пахомия была написана особая служба на память его. Это делает вероятным, что вместе с житием Пахомий составил и службу Сергию, помечаемую в рукописях его именем и помещенную уже в сборнике 1459 г.2. От авторства Пахомий переходил к более простому труду переписчика: в библиотеке Троицкой лавры сохранился список книги Симеона Богослова, написанный рукою Пахомия в 1443 г., и список Палеи, сделанный им же в 1445 г.; в 1459 г., по поручению казначея того же монастыря, он переписал псалмы Давидовы с толкованиями3. В то же время продолжалась

стр. 158. Р. Свят. сент. прим. 231). Но как попало на Афон в том году житие, которое Пахомий, по его собственным словам, писал в Сергиевом монастыре и писал после чу-Да 1438 года? Приписка прежде всего дает понять, что сборник, в котором она находится, составлен не на Афоне, а в России, и только имеет в своем составе произведения, списанные на Афоне в 1431 г.

1  «Творение священноинока Пахомия, иже прииде из Сербской земли к в. кн. Василию Васильевичу».

2  Синод. № 637, л. 56.

3  Рук. Тр. Серг. л. № 180; в конце книги Симеона на л. 103 тем же почерком приписано: «многорешного и последнего Пахомие, в лето 6951»; в конце Палеи на л. 355: в л. 6953». В рукописи Моск. дух. акад. № 23 приписка того же почерка: «списана

567

и литературная деятельность. Выше замечено, что между 1449 и 1459 г. Пахомий пересматривал составленное им житие Сергия и при этом внес в него кроме трех чудес 1449 г. новую большую статью — сказание о пресвитере Симеоне. Вероятно, в тот же период жизни в Сергиевом монастыре (1440—1459) Пахомий написал житие и службу игумену Никону и дополнил Епифаниеву биографию Сергия повестью об открытии мощей его и следовавшими затем чудесами, дав им новую, более пространную редакцию сравнительно с изложением в его сокращенном житии Сергия. Прямых указаний на время этих работ нет; но в дополнении Епифани-евского жития заметны заимствования из биографии иг. Никона. В списках не назван автор краткого проложного жития Сергия; но оно составлено по Пахомиевской редакции жития, в древнейших списках обыкновенно следует за службой Сергию, написанной Па-хомием, и вместе с ней встречается уже в сборнике 1459 г.1. Есть список составленного Пахомием жития митр. Алексия с заметкой в заглавии, что оно написано в 1459 г., по поручению митр. Ионы и собора святителей2. Ниже, в разборе этого жития, будут изложены основания, почему можно предпологать, что часть этого нового труда Пахомия, сказание об открытии мощей св. Алексия и служба ему были написаны раньше, около 1450 года, вскоре после того как новопоставленный митр. Иона с собором русских епископов установил всецерковное празднование памяти Алексия.

Таким образом, Пахомий получал значение официального аги-обиографа и творца канонов и пользовался большой литературной известностью в русской церковной среде. Этим объясняется приглашение, полученное Пахомием из Новгорода. Желая увековечить в потомстве память об отечественных, особенно местных новгородских, угодниках, новгородский архиеп. Иона поручил жившему у него Пахомию написать жития их и каноны для церковного празднования их памяти. Так пишет биограф Ионы, прибавляя, что владыка не щадил имения для прославления Божиих угодников и щедро вознаградил «искусного в книжных слогнях» серба за его литературные труды множеством золота, серебра и соболей. Но здесь есть некоторая неясность в известиях о Пахомий. По рассказу упомянутого биографа Ионы, когда в Новгород

бысть сия божественные книги псалмы Давидови повеленьем Сергия старца, Сергиева монастыря казначея, рукою последнего в священноиноцех таха иеромонаха Пахомия сербина, в лето 6967».

1 Синод. № 637, л. 81-87. Сб. Тр. С. л. XV в. № 116, л. 412.

2 Синод. № 556, рукоп. XV-XV1 в. л. 140.

568

приехал вел. кн. Василий, и здесь в январе 1460 г. совершилось над его постельником чудо преп. Варлаама, Пахомий жил уже в Новгороде, у архиеп. Ионы, который поручил ему тогда написать повесть о случившемся чуде и другие сочинения. Пребывание Пахомия в Новгороде после того было непродолжительно: к началу 1462 г. он вернулся в Москву. Поэтому нельзя не удивиться быстроте его пера при том количестве написанных им тогда в Новгороде сочинений, какое перечисляет биограф архиеп. Ионы. Он написал сказание о чуде преп. Варлаама в 1460 г., житие этого святого с похвальным словом и каноном, также жития блаж. княгини Ольги, преп. Саввы Вишерского и предшественника Ионы, архиеп. Евфимия, с канонами каждому из этих святых, наконец, службу св. Онуфрию, которому был посвящен храм в Отней пустыне, месте пострижения Ионы, пользовавшейся потому его особенным покровительством. По смерти митр. Ионы в марте 1461 г. владыка новгородский упросил Пахомия написать службу на память этого святителя1. Так рассказывает жизнеописатель — современник Ионы, ставя сказание о чуде 1460 г. на первом месте в ряду новгородских трудов Пахомия. Но сам Пахомий в предисловии к житию Варлаама Хутынского пишет, что он приехал в Новгород еще при архиеп. Евфимии, следовательно раньше марта 1458 г., и этот владыка поручил ему съездить в обитель Варлаама, чтобы собрать сведения о чудесах его. Очевидно, Евфимий желал, чтобы написано было житие Варлаама: до своего архиерейства он жил несколько времени в Хутынском монастыре; в позднейших списках жития Варлаама сохранилось известие, что он думал открыть мощи этого святого2. С другой стороны, выше указана книга, писанная Пахомием в 1459 г., по поручению казначея Троицкого Сергиева монастыря. Остается предположить одно из двух: или Пахомий

1 Списки исчисленных житий указаны ниже в своем месте. Канон Варлааму без имени автора в трефол. XV в. Тр. С. л. № 617 и Унд. № 100, л. 244; канон Савве с именем Пахомия в сб. Рум. XVI в. № 397, л. 25, в трефол. XVI в. Тр. С. л. № 624, л. 86, Унд. * Ю1, л. 75; канон митр. Ионе Рум. № 397, л. 161; архиеп. Евфимию, там же, л. 146, Унд. № 101, л. 324; тропарь из службы Евфимию встречаем уже в сб. 1460 года, принадлежавшем преп. Герману соловецкому (солов. библ. № 802). В рукописях XVI в. встречаются каноны преп. Онуфрию и кн. Ольге, но без имени автора (Рум. № 397, л. 283; УВД.№ 104, л. 374).

2 Рассказ об этом помещен между посмертными чудесами в житии по списку в Милют. ч. мин., ноябр., л. 262, с ошибочной хронологической заметкой в заглавии: «О смотрении мощей архиеп. Евфимием в лето 6968». На время, когда написан рассказ, Указывает замечание о дьяке Иване Караимане, державшем лампаду при осмотре: «четырех месяцев не доживе архиепископа Макария».

569

писал эту книгу, живя в Новгороде, или он приезжал сюда пои архиеп. Ионе в 1459 г. уже в другой раз. Наконец, как увидим ни-же, есть основание сомневаться в точности известия, будто житие Саввы Вишерского написано в 1460—1461 г., до отъезда Пахоми из Новгорода. Биограф архиеп. Ионы заключает свой перечень новгородских трудов Пахомия неожиданным известием, что владыка много уговаривал Пахомия написать канон Сергию Радонежскому, хотя служба ему с двумя канонами давно уже была составлена Пахомием. Ионе хотелось, чтобы Пахомий написал ему еще несколько житий и канонов; но последний отказался, собираясь вернуться в московские страны. Там ожидало его новое литературное поручение. В предисловии к житию преп. Кирилла Белозерского он пишет, что по благословению митр. Феодосия, «овог-да повелен быв тогда самодержцем в. кн. Васильем Васильевичем», он отправился в Кириллов монастырь, чтоб на месте собрать сведения для биографии святого. Феодосии возведен на митрополию в мае 1461 г., а в. кн. Василий умер в марте 1462; этим определяется время поездки Пахомия на Белоозеро. Но из слов автора в предисловии можно заметить, что эта обширная биография написана уже по смерти Василия, хотя нельзя определить, где и когда именно: едва ли не самый древний список ее сохранился в Сергиевом монастыре и писан около 1470 г.1. В продолжение следующего десятилетия (1462—1472) следы Пахомия исчезают в письменности: неизвестно, где он жил и писал ли что-нибудь. В 1472 г. он снова призван был к официальному литературному труду. В 1472 г. сломали старый Успенский собор в Москве, основанный митр. Петром, и начали строить новый; тогда же совершено было открытие и первое перенесение мощей св. митрополита на новое место, и день перенесения, 1 июля, положили праздновать по всей земле. Современный летописец замечает, что Пахомию поручено было написать слово об этом событии и службу в память его2. Слово это, совершенно согласное с известием летопис-

1  Время этого списка, Писанного рукою Паисия Ярославова и вплетенного в сб. Тр. Серг. л. № 764, л. 2—62, определяется припиской в конце его, сделанной Паисием; «Господину игумену Спиридонию живон. Троица сие надписание от рукы грешна инока Паисия, от усердна с любовью, аще и не удобренно, но от желания». Спиридонии игуменствовал у Троицы в 1467—1474 г.

2  П. С. Лет. VI, 196: «И сдумаша и пренесоша мощи его июля в 1, и праздник велик учиниша; и канон принесению мощем учинити и слово доспети о церковном замышлении и о обретении чудотворцев и о обретении Ионине повелеша Пахомию сербину, мниху Сергиева монастыря, иже сотвори два канона». Это «слово на пренесение мест-ных мощей» в Макар, ч. мин. авг. стр. 2161. Ср. Рум. № 153, л. 30. Служба в сб. W

570

ца о его содержании и довольно редко встречающееся в рукописях, иногда помечается в них 24 авг., по ошибке писцов, которые смешивали первое перенесение со вторым, бывшим 24 авг. 1479 г. Об этом последнем ни слова не говорит Пахомий в своей повести, заключая рассказ известием об установлении праздника 1 июля. Б самой повести есть довольно ясные указания на время ее составления: автор говорит, что пишет по повелению самодержавца и архиерея, «иже того самого блаженного Петра высокий престол содержащего». Этот архиерей, как поясняет Пахомий, есть митр. Филипп; повесть ничего не говорит ни о падении основанного этим митрополитом собора в 1474 г., ни о смерти Филиппа в апр- 1473 г., выражаясь о нем как о живом еще владыке. Отсюда видно, что она составлена вскоре после события 1 июля. Сравнивая ее с двумя летописными сказаниями о том же, находим, что она гораздо беднее последних подробностями и некоторые из них, по замечанию одного летописца, передает не вполне точно; но она писана на праздник и изложена в духе витиеватой церковной проповеди, не стремясь быть обстоятельной исторической запиской о событии1. В минеях митр. Макария это слово Пахомия сопровождается сказанием о дальнейшей постройке Успенского собора и о втором перенесении мощей митр. Петра в 1479 г. Архиеп. Филарет, по-видимому, и это сказание приписывает Пахомию2. Состав его не поддерживает этого предположения: оно начинает не прямо с того, что следовало за перенесением 1 июля, описанным в рассмотренной повести, но повторяет последнюю, легко переделывая изложение Пахомия и местами дословно заимствуя у него риторические украшения. Это продолжение Пахо-миева слова составлено также в XV в., вероятно, вскоре после 24 авг. 1479 года3. За ним следуют в указанном списке два похвальные слова, одно на память св. Петра, другое на перенесение

Сер. л. 1509 г. № 590; складывая начальные слова и буквы тропарей канона, получим: •повелением благочестивого великого кн. Иоанна всея Руси, благословением Филиппа митрополита всея Руси благодарно принесеся рукою многогрешного Пахомия сер-бина».

1  П. С. Лет. VI, 194 и след. VIII, 170 и след.

2  Макар. Ч. Мин. авг. стр. 2168. То же в Милют. Ч. Мин. авг., л. 1047. Арх. Филарет в Обз. русск. дух. лит. 1,144 и в Р. Свят. дек. прим. 206.

3  Оно есть в рук. Унд. № 232, л. 104, писанной не позже 1497 г. Так как в 1479 г., 'следствие нового перенесения; празднование его было, по летописи, перемещено с июля на 24 августа, то и слово Пахомия о первом перенесении стали потом переписывать под 24 авг.; точно также служба на перенесение 1 июля, написанная Пахомием уже в сп. 1509 г. помечена 24 авг.

571

его мощей; эти слова также приписываются Пахомию и также е ва ли принадлежат ему1. Витиеватое прославление святого уж" изложено Пахомием в конце его слова о перенесении 1 июля; ука занные похвальные слова — только развитие этого прославления на нескольких страницах почти дословно сходное в обоих и со' ставленное с помощью Пахомиева слова, подобно сказанию о вто ром перенесении.

После приведенного известия летописца о литературных тоу. дах Пахомия в 1472 г. не находим ясных указаний на его деятельность; но она еще продолжалась и, по-видимому, немало лет Кроме исчисленных произведений остается значительный и разнообразный ряд других, из коих некоторые писаны после 1472 г Древнерусская письменность усвояла их Пахомию, но не оставила известий, когда, где или по какому поводу были они составлены. Сохранились списки канона св. Стефану Пермскому, содержащего в начальных словах и буквах некоторых стихов известие, что он писан «рукою многогрешного Пахомия Сербина, повелением владыки Филофия епископа», следовательно, не раньше 1472 года2. Списки жития новгородского архиеп. Моисея называют автором его того же Пахомия Сербина. Указанное выше летописное известие 1472 г. называет Пахомия иноком Сергиева монастыря; неизвестно, покидал ли он после того эту обитель и когда умер. Биография Моисея, по содержанию одного чуда в ней, могла быть написана не раньше 1484 г.; судя по времени приезда Пахомия на Русь, она была последним трудом его, написанным в очень преклонных летах. В службе Знамению Богородицы в Новгороде (чудо 1169 г.) находим два канона, оба с надписью: «творение свя-щенноинока Пахомия Логофета»3. Некоторыми чертами изложения напоминает эти каноны, и вообще приемы пахомовского пера витиеватое похвальное слово Знамению, обыкновенно присоединяемое в рукописях к древнему новгородскому сказанию об этом чуде4. Наконец, встречаем список жития новгородского архиеп. Иоанна, правда поздний, который показывает, что древнерусская

1 Макар, ч. мин. авг., стр. 2173 и 2176. Нач. первого: «Праведных душа в руце Бо-жии». ,Нач. второго: «Се настоит, братие, светоносное прздньство». Первое помешено после сказания о строении Успенского собора в указанном сб. Унд. № 232, л. 107; в некоторых списках оно присоединяется к Киприановской редакции жития св. Петра.

2 Сп. XV в. в сб. Тр. Серг. л. № 617, XVI в. в сб. той же лавры № 624, л. 354, в от

Рум.№397,л. 189.

3  В синод, сб. № 447, л. 376, в сб. Унд. № 378, л. 1, в рук. гр. А. С. Уварова, № 65.

4  Списки XVI в. в синод, сб. № 555, л. 260, в Макар, ч. мин., ноябрь, стр. 2451.вда Унд. №571, л. 41.

572

письменность усвояла и это житие перу Пахомия1. Таких указаний, разумеется, недостаточно для решения вопроса об авторе двух названных произведений; можно только привести некоторые соображения, поддерживающие эти указания. Главное содержание жития архиеп. Иоанна почерпнуто из круга местных народных преданий. Имя Иоанна получило важное значение в местной легенде благодаря тому, что он во время нашествия суздальцев на Новгород послужил орудием чуда от иконы Богородицы, ставшего любимым воспоминанием новгородцев. Память об этом владыке вместе с новгородской стариной оживилась особенно в XV в., в эпоху последней борьбы Новгорода с Москвой. Явление его архиеп. Евфимию в 1439 г., как рассказывает житие, повело к открытию его мощей и к установлению панихиды 4 октября всем князям и владыкам, погребенным в новгородском Софийском соборе. Вместе с именем Иоанна, под влиянием опасностей со стороны Москвы, должно было оживиться и воспоминание о чуде 1169 г. Это сказывается в легендах, распространявшихся из Новгорода в XV в., о знамениях, подобных чуду XII в., состоявших в явлении слез на иконах Богородицы2. Не указываемый в рукописях повод к составлению двух канонов Знамению Пахомием, может быть, побудил его написать и похвальное слово об этом чуде и житие архиеп. Иоанна. Труды, предмет которых заимствован из церковной истории Новгорода, были следствием пребывания Пахомия в этом городе или сношений с ним, не прерывавшихся и по возвращении

1  Оно в рукописях обыкновенно встречается без имени автора; нам попался только один список XVII в.,-сходный с другими, но с надписью в заглавии: «списано бысть священником Пахомием, иеромонахом и Логофетом иже от Св. Горы» (рук. А. А. Шахова).

2  См. иаприм. П. С. Лет. IV, 127; III, 241 и 136; VIII, 158. Может быть, с одним из таких современных знамений сближает Пахомий древнее чудо в одном стихе 2-го канона: «Видехом преславное днесь знамение, бывшее от божественного ти зрака, Мати Божия». С другой стороны, в слове о Знамении и в житии архиеп. Иоанна встречаем намеки, обличающие в авторе человека, который жил в эпоху падения В. Новгорода. В слове о Знамении читаем, что Бог показал чудо «иконою Матери Своея, яко да посрамятся иконоборцы». Макар, ч. мин., нояб., стр. 2452. Автор жития Иоанна влагает в уста его предсмертное поучение к пастве, в котором говорит о чуде: «того ради се бысть,. да посрамятся иконоборцы, да не растлятся обычае наша и да верою несумен-чою покланяемся св. иконам». Нет известий о какой-либо опасности для новгородской паствы времен Иоанна со стороны иконоборцев; но в 70-х годах XV в. в ней бродили мнения так называемой ереси жидовствующих, обнаруживавшиеся, между прочим, в поругащщ икон. На то же время указывает увещание Иоанна в поучении к пастве: "князя (православного) бойтеся, за многовернаго же и нечестиваго князя не предавай-теся».

573

автора к Троице. Но трудно догадаться о времени и поводе к на писанию четырех других произведений, обозначаемых именем Па хомия — повести о страдании черниговского кн. Михаила и его боярина Феодора с службой на память их, похвального слова на Покров Богородицы и канона в службе св. Борису и Глебу1. Только о первом из этих сочинений можно сказать, что оно написано раньше 1473 года: биограф князя ярославского Феодора, писавший около этого года, знал уже повесть о Батые, приложенную Пахомием к сказанию о кн. Михаиле.

Жития, которые одни подлежат нашему разбору из всех исчисленных разнообразных произведений Пахомия, распадаются на две группы по отношению к ним критики. Одни из них — только переделки прежде написанных и сохранившихся биографий и могут быть поверены на основании последних: таковы жития Сергия, митр. Алексия, Варлаама Хутынского, архиеп. Моисея и сказание о кн. Михаиле черниговском. Остальные стоят вне такой поверки, ибо написаны или прямо по изустным рассказам, или на основании письменных источников, уже утраченных.

К изложенным соображениям о времени написания и составе Па-хомиева жития Сергия остается прибавить несколько замечаний о значении его как исторического источника2. Уже древнерусская письменность считала его не самостоятельным произведением, а только переделкой, новой редакцией прежде написанной биографии: в большей части списков этого жития заглавие сопровождается заметкой, что оно «преже списано бысть от духовника мудрейшего Епифания, послежде приписано (или «преведено») бысть от свя-щенноинока Пахомия Св. Горы». Разбор отношения Пахомиевской редакции, служившей образом для других, к ее оригиналу даст одно из указаний на то, для чего и как делались эти новые «преводы» или редакции, наполняющие собою древнерусскую письменность житий. Цель Пахомиевой переделки жития указывается заметкой в одном списке службы Сергию, откуда видно, что творение Пахомия читалось в церкви на праздник памяти святого; житие, написанное Епи-

1  Сп. канона кн. Михаилу и бояр. Феодору с именем автора в сб. Тр. Серг. л. № 470 и Унд. № 101. Канон Борису и Глебу в сб. Тр. л. XV в. № 116 и XVI в. № 646. Слово на Покров в сб. Рум. № 437.

2  Списки первого пересмотра жития указаны выше. Из многочисленных списков второго обозначаем здесь древнейшие: в сб. синод. № 637, л. 2, и Тр. С. л. № 264, л. Ш (оба списка 1459 г.), в сб. той же лавры XV в. № 116, л. 355: в сб. 1505 г. там же № 466, л. 278, в волокол. сб. Моск. д. ак. XVI в. № 634, л. 1, в синод. Ч. Мин. домакар. сост. № 169, л. 202, и в синод, сб. № 555, л. 97.

574

фанием, не было удобно для этого ни по размерам, ни по свойству изложения1. Согласно с таким назначением житие начинается обращением к предстоящей братии, призывающим ее достойно праздновать память святого. В послесловии автор выставляет главным побуждением к написанию биографии посмертные чудеса святого, виденные и слышанные им в обители, которые он первый внес в житие, ибо при взгляде на последнее как на церковное назидательное слово рассказ о чудесах становится в его составе существенной, необходимой частью. Указанное назначение биографии, с одной стороны, объясняет чрезвычайно сильное распространение ее в древнерусской письменности, с другой — определило главные особенности ее изложения. Чтобы сообщить своей редакции размеры, возможные для церковного слова, Пахомий старается возможно больше сократить Епифаниевский оригинал, опуская его многочисленные риторические отступления, сжимая иногда десяток его листов в 10 строк. Но вместе с риторическими отступлениями исчезли под пером Пахомия и те живые, дорогие для историка черты, которые записал в житии Епифаний по личным воспоминаниям или рассказам очевидцев, например, вид глухой лесной пустыни в то время, когда уединился в ней Сергий, и постепенное заселение ее вместе с развитием монастыря. Так изложена редактором большая половина жития, до статьи об изведении источника; отселе перифраз чередуется у Пахомия с дословной выпиской. Далее редактор опускал факты оригинала, какие находил неудобными для чтения в церкви, или изменял их подробности и причины, чтобы сообщить более назидательности своему изложению. Епифаний не был москвич и не смотрел на события московскими глазами: как в житии Стефана он упрекнул москвичей за недостаточное признание подвигов пермского просветителя, так и здесь в правдивом рассказе о переселении Сергиева отца из Ростова не задумался выставить главной причиной события московские насилия. Пахомий передал факт без объяснения. Сергий, уходя в пустыню, отдает свою долю отцовского наследства у Епифания младшему брату, у Пахомия — бедным, ибо так лучше сказать в житии; Епифаний просто говорит, что в лесу, где поселился Сергий, было много зверей и гад, у Пахомия бесы преображались в зверей и змей и нападали на Сергия; по рассказу Епифания, Сергий ушел из своего монастыря на

В сб. Тр. Серг. л. № 466, л. 270 служба Сергию, составленная Пахомием, и на ней чтение: «Прииднте, честное и святое постним сословие»: это —начало предисловия 'йомиевской редакции жития, которая читалась на службе.

575

Киржач вследствие того, что некоторые из братии не желал иметь его игуменом и во главе их был родной брат его Стефя однажды в церкви изрекший на Сергия «многа, еже не лепо бе Пахомий нашел неуместным напоминать братии об этом неприят' ном деле и объяснил удаление Сергия желанием отыскать место для безмолвия, которое постоянно нарушали богомольцы, во мно жестве приходившие в монастырь. Наконец, кроме этих поправок вызванных соображениями редактора, у него есть неточности' происшедшие от недосмотра. Он знает о жизни Сергия не больше Епифания, хотя в послесловии ссылается на рассказы других братии монастыря; он вносит в биографию свои мысли, приемы изложения, свой прагматизм, но не вносит новых биографических черт. Относясь к своему труду преимущественно как стилист, равнодушный к историческому факту, он менее заботится о точности и последовательности рассказа. Епифаний внимательно следит за постепенным образованием небольшой монашеской общины около радонежского пустынника, за ее первоначальной жизнью и развитием монастыря в связи с распространением его известности. Пахомий стирает эти любопытные подробности своими общими местами, не думая о связи событий, и вслед за описанием уединенной жизни Сергия говорит уже о многочисленной братии, привлеченной к нему всюду разносившейся славой его подвигов, не поясняя, кто видел эти подвиги пустынника, не видавшего лица человеческого. Иногда Пахомий без всякой причины изменяет порядок статей оригинала или, опустив одну статью, удерживает ссылку на нее, сделанную Епифанием в другой дальнейшей1. Таким образом, рядом с уцелевшей Епифаниевской биографией редакция Пахомия имеет некоторую цену как исторический источник, только благодаря дополнительным статьям об открытии мощей и посмертных чудесах святого.

Как библиографическая история жития митр. Алексия, так и его фактическое содержание представляют много темных, едва ли даже разъяснимых пунктов. Над обработкой этого жития трудился ряд писателей, начинающийся Питиримом в половине XV в. и окончивающийся чудовским иноком во второй половине XVII в.

1 Статья о Симоновом монастыре начинается у Пахомия также как у Епифания: «Прежде убо беседовахом еже о Стефане, брате Сергееве». Но рассказ о пострижении Стефанова сына Феодора, на который здесь ссылается Епифаний, опущен у Пахомия. Не на месте поставлен у Пахомия, наприм., рассказ о благословении Исаакия на молчание: у Епифания он следует за статьей о Киржацком монастыре, как и должно, а не предшествует ей, как у Пахомия.

576

дахомий только наиболее известный автор из этого ряда. История жития тесно связана с судьбою мощей св. Алексия и начинается с их обретения. Сказание о нем было обработано в нескольких редакциях. Две из них встречаются в списках Пахомиева жития длексия, одна краткая, другая распространенная, обе с 8 или 9 чудесами1. Третья есть переделка пространной статьи Пахомиевско-го жития и прибавляет к ее чудесам новое — об исцелении чудо-бского инока хромца, сокращая пространное сказание об этом митр. Феодосия2. Наконец, 4-я редакция, с витиеватым предисловием, имеет характер церковной беседы на праздник обретения мошей 20 мая: это другая переделка Пахомиева сказания, составленная в Чудовом монастыре в XVI в. при митр. Макарии, с новыми фактическиими подробностями и с прибавлением повести о вторичном перенесении мощей Алексия после 1483 года3. Время обретения мощей определяется в этих редакциях сказания двумя противоречащими друг другу известиями: все они согласно говорят, что это случилось при митр. Фотии, следовательно не позже июля 1431 г.; но краткая Пахомиевская и четвертая прибавляют, что это было спустя 60 лет по преставлении Алексия, следовательно около 1438 г. Остается избрать из этих показаний вероят-нейшёе. Известие о 60 годах взято из службы на обретение мощей, составленной Питиримом, в которой читаем: «в 60-е лето обретошася (мощи) невредимы ничим же». Но Питирим и современники его, рассказами которых пользовался Пахомий, легче могли ошибиться в числе лет, протекших со смерти Алексия, чем в имени митрополита, при котором произошло обретение, бывшее на их памяти. Притом в одной редакции жития, правда позднейшей, к указанным противоречивым известиям прибавлен

1 Первая в сп. жития синод. № 90, л. 148, в Макар, ч. мин. по yen. сп. февр. стр. 826, в волокол. сб. Моск. д. акад. начала XVI в. № 634, л. 167. Вторая в синод, сб. XVI в. № 948, л. 131. В Милют. ч. мин., февр., л. 338—365 обе ред. рядом. В тех же списках обе ред. сопровождаются двумя похвальными словами, кратким и пространным, скомпилированным неловко из краткого и из похвалы Сергию Радонежскому.

2 Она в Мак. ч. мин. май, по yen. сп. стр. 1150, по синод, л. 925. Время ее составления неясно. Некоторые признаки указывают на конец XV века: о чудесах, из коих последнее, исцеление хромца, относится к 1462 г., в ней замечено: «сия вся чудотворе-чия не во мнозех летех сдеяшася, иже многи суть свидетели тем и доныне», она ничего не говорит о вторичном перенесении, которое было незадолго до 1501 г., когда покроенную еще при Алексие церковь Чуда, из которой пересенены были мощи, разо-брали, чтобы выстроить новую (П. С. Лет. VIII, 240).

3 П. С. Лет. VIII, 215. Эта ред. в Милют. ч. мин. май, л. 1078, о вторичном перенесении,л. 1082.

577

самый год обретения —1431, которым нет основания жертвовать для круглой цифры 60 годов1.

Третья из описанных редакций сказания сохранила известие о времени, когда писал Питирим. Спустя много времени по обретении, один чудовской иеромонах рассказал, что ему явился во сне Алексий и повелел еп. Питириму, приехавшему тогда из Перми и остановившемуся в Чудовом монастыре, написать стихиры и канон в память его. Питирим «немало о сем потрудися и елика бе мощна сице почте святаго». Составленная служба принесена к митр. Ионе' который по совещанию с собором русских епископов постановляет праздновать память Алексия 12 февр. и обретение 20 мая2. Это, очевидно, относится к 1447 и 1448 гг., когда Питирим был в Москве, участвуя вместе с другими епископами в соборных совещаниях и, между прочим, в поставлении Ионы (дек. 1448 г.) на митрополию3. В приведенном известии нет прямого указания на то, чтобы тогда же составлено было Питиримом и житие Алексия; но Пахо-мий главным источником своей биографии Алексия выставляет в предисловии писание архимандрита Питирима, «иже последи бысть в Перми епископ». Эти слова могут навести на мысль, что Питирим составил жизнеописание Алексия гораздо прежде службы и своего епископства4. Но из слов того же Пахомия можно заметить, что он выразился не совсем точно и что Питирим написал житие в одно время со службой, перед возвращением в Пермь, не имея досуга: «сей убо предиреченный епископ, продолжает Пахо-мий, нечто мало о святом списа и канон тому во хвалу изложи... прочая же не поспе, времени тако зовущу». Притом составление службы делало необходимым «чтение» или краткую «память» о святом на 6-й песни канона. Если таково происхождение Питиримов-ского жития, то можно найти некоторые основания для простой догадки церковных историков, приписывающих Питириму краткое житие, сохранившееся в рукописях и в одной летописи5. Оно от-

1  Ник. IV, 65. Фотий умер в июле 1431, а мощи обретены в мае. Поэтому мы считаем более вероятным 1431 год обретения, принимаемый арх. Филаретом (Р. Свят., февр., стр. 116), чем 1439, принимаемый преосв. Макарием на основании Питиримской

службы (Ист. P. Ц. V, 239).

2  Макар, ч. мин. по yen. сп. май, стр. 1151.

3  Этим опровергается мнение преосв. Макария, что служба составлена Питиримом тотчас по открытии мощей (Ист. Р. Ц. IV, 255): 3-я редакция сказания прямо говорит, что явление Алексия было «времени уже не малу мимошедшу» по обретении.

4 Так в Степ. 1,445, в Словаре дух. пис. И, 168, в Ист. Р. Ц. преосв. Макария, V, 239.

5 Макар, ч. мин. по yсп. сп. февр. стр. 824-826. П. С. Лет. VIII, 26-28. Оба спиеска представляют разные рецензии; первоначальная из них по-видимому в летописи. Нач.

578

личается вполне характером сухой проложной записки, какая требовалась для церковной службы; к нему приложима заметка Пахомия, что Питирим не успел написать всего, если разуметь здесь чудеса и похвалу, которых нет при этой записке; сличая последнюю с Пахомиевским житием, можно заметить, что первая могла быть источником второго, но невозможно предположить в ней его позднейшего сокращения, ибо она гораздо богаче его фактами и не во всем с ним согласна; наконец, встречаем в ней выражения, показывающие, что она писана около половины XV в. или не позже 1483 г.1. Определение собора праздновать обретение 20 мая и составление службы Питиримом на этот праздник вызывало потребность в особом сказании об этом событии, чего не успел сделать пермский епископ. Написать такое сказание вместе со службой на 12 февр. и полным житием, по всей вероятности, было тогда же поручено собором Пахомию. К этому собору всего скорее можно отнести заметку в заглавии Пахомиевой службы на преставление Алексия, что она составлена по благословению митр. Ионы и «прорассужением еже о нем честнаго сбора святи-тельска»2. Поручение собора относительно жития Пахомий исполнил позднее, в 1459 г.; но службу и повесть о обретении, как более нужные для церкви, он должен был написать скоро, около 1450. Это подтверждается припиской к упомянутой выше 4-й редакции сказания о обретении, которая указывает приблизительно на то же время3.

При разборе содержания Пахомиевского жития Алексия надобно иметь в виду, что очень редко можно встретить его в исправ-

по сп. Мак. миней: «Сей убо преп. отец наш Алексий митрополит беяше родом боля-рин, славных и нарочитых боляр». Позднейшая переделка этой ред. в печатном московском прологе 1641 г. с ошибками.

1  О начале княжения Иоанна II житие говорит: «сам князь в орду отходит к царю, коже есть обычай, взяти великое княжение!» В Чудовом мон. Алексий поставил «трапезу велик) камену и погребы камены, еже есть и доныне: Но в 1483 была заложена новая трапеза, о которой летопись говорит: «того же лета заложи чудовский архимандрит трапезу камену, а старую разруши». П. С. Лет. IV, 235.

2  Так по сп. службы в минее 2-й полов. XV в., рук. Тр. Сёрг. л. № 528, и в волокол. сб. Моск. д. акад. нач. XVI в. № 634. Такая же заметка и в заглавии пахомиевского жития Алексия.

3  Милют. ч. мин. май, л. 1087: «по преставлении св. Алексия минувшим летом мало мнее седмидесятим паки (после Питирима) составися повесть сия еромонахом Пахомием... благословением Ионы митрополита». Этим объясняется происхождение двух сказаний Пахомия о обретении: первое, пространное, вносившееся в списки жития с особым заглавием, написано раньше жития; второе без особого заглавия, не отделяемое от жития, составлено одновременно с ним и есть только сокращение первой редак-ции, в которое Пахомий вставил приведенное известие Питирима о 60 годах.

579

ном списке, без очевидных грубых ошибок и пропусков1. В предИс ловии Пахомий говорит, что слышал об Алексие от «великих и д0 стоверных муж», из коих некоторые еще помнили святого, «прочая же и достовернейшая» узнал из сочинения Питирима. Если краткое житие, сохранившееся в летописи и с вариантами в рукописях, дей-ствительно написано Питиримом, то оно оправдывает отзыв Пахо-мия, что епископ .«нечто мало» написал о святом, но не оправдывает другого его отзыва об этом источнике, как наиболее достоверном. Это житие передает очень мало сведений о жизни Алексия особенно о самой важной поре ее, когда Алексий правил митрощ> лией: о борьбе с юго-западными соперниками, о церковных и политических отношениях митрополита в Москве не указано ни одного факта; даже из монастырей, им основанных, упомянут один Чудов. Но и то, что есть в житии, не всегда ясно и достоверно. Так время рождения Алексия определяется тремя известиями, из которых каждое противоречит двум остальным: 1) Алексий родился в вели-кокняжение Михаила Ярославича тверского, до убиения Акинфова, следовательно, в 1304 г., когда стал великим князем Михаил и убит его боярин Акинф; 2) Алексий был 17-ю годами старше вел. кн. Симеона (Гордого), следовательно, родился 1299 г.; 3) Алексий скончался 85 лет от роду, следовательно, родился 1293 г.2. У Пахомия в рассказе до вступления Алексия на митрополию встречаем опущенную в кратком житии легенду о пророческом гласе,- слышанном 12-летним боярским сыном во время ловли птичек. Но, с другой

1  Сп. XV—XVI в. в синод, сб. № 556, л. 140-165. В оригинале, с которого снят этот список, лист похвалы, сопровождающей житие, вероятно, оторвался и попал между листами предисловия; писец так и переписал их, не заметив бессмыслицы, отсюда происшедшей, и поставив библиографа в опасность открыть новую редакцию жития. Исправнее других списки XV—XVI в. в сб. Тр. С. л. № 643, л. 320, в сб. синод. № 948, л. 118; другие с пропусками в сб. волокол. XVI в. в Моск. дух. акад. № 634, л. 167, в синод. № 90, л. 148, № 555. л. 562, и в Макар, ч. мин. по yen. сп. февр. стр. 826.

2  П. С. Лет. VII, 184. Ник. III, 102. В 1333 г. Симеону было по летописи 17 лет, след., он род. 1316 (П. С. Лет. VII, 204). Известие о 85 годах жизни Алексия сочинено биографом на основании приблизительных, круглых чисел, принятых им за точные: 20 лет жизни до пострижения, 40 лет иночества до посвящения в епископа (в дек. 1352). По Пахомию, Алексий постригся 15 лет; автор краткого жития сам говорит в начале, что Алексий иночествовал до епископства около 40 лет, а в конце для суммы лет всей жизни берет полные 40. Отняв эти прибавки, приблизим время рождения Алексия ко второму известию; но согласить его с первым можно только предположением, что здесь перемешаны события и что указание на 1299 г., когда по летописи весь Киев разбежался от насилий татарских, относится не к рождению Алексия, бывшему позже, а к переселению его родителей в Москву из Чернигова, вызванному теми же насилиями, как прямо говорит пахомиевское житие. ,

580

стороны, Пахомий далеко не воспроизводит всего, что есть в кратком житии: одни черты его он опускает, заменяя их общими местами житий, другие передает неточно, не вникнув в связь и последо-вательность событий. По краткому житию, Алексий родился в Москве, по переселении сюда родителей, при великом кн. Михаиле тверском и при митр. Максиме, до убиения Акинфа, и его крестил кн. Иван Данилович; Пахомий, не разобрав или не запомнив этих сложных указаний, рассказывает проще, что отец Алексия переселился в Москву во дни великого кн. Ивана Даниловича, «тогда убо тому великое княжение держащу», т. е. делает анахронизм почти на 30 лет. Точно также назначение Алексия на митрополию он относит исключительно ко времени вел. кн. Ивана Ивановича и ни слова не говорит об отношениях Алексия к вел. кн. Симеону и митр. Феогносту, ясно указанных в кратком житии и подготовивших это назначение. Зато в описание святительства митр. Алексия Пахомий вводит новые эпизоды, которых нет в кратком житии. Из них рассказ об основании Андроникова монастыря и о попытке Алексия уговорить преп. Сергия на митрополию Пахомий буквально выписал из своего жития Сергия1. Сверх этого, Пахомий рассказывает о двух поездках Алексия в орду: к царю Бердибеку — довольно близко к рассказу летописи под 1357 г., и к Амурату, хану с 1361 г., для исцеления его жены, не названной у Пахомия по имени. Некоторые летописи и житие по редакции XVI в., согласно с сохранившимся ярлыком, называют царицу Тайдулой, женой Ча-нибека, и относят ее исцеление к тому же 1357 г. Приняв эту поправку, церковные историки, однако ж, рассказывают вслед за Пахомием о двух поездках Алексия, относя обе к 1357, одну ко времени Чанибека, другую ко времени сына его Бердибека, в том же году севшего на место отца2. Но ни одна летопись не говорит о двух поездках; по одной ясно видно, что Алексий поехал еще при Чанибеке, но вернулся при Бердибеке; согласно с нею, и позднейшие редакции жития говорят только об одной поездке3. По

1  Следующие за рассказом об Андрониковом монастыре краткие известия об основании Алексием монастырей Благовещенского в Нижнем и Константиновского во Владимире не точны: первый по летописи существовал уже в 1229 г., а второй в 1276. П. С. Лет. 1,192. Ник. III, 59. Алексий только восстановил или поддержал эти монастыри.

2  П. С. Лет. IV, 63. VIII, 10. Ник. III, 208 и IV, 61. Преосв. Макарий в Ист. Р. Ц. IV, 47. Арх. Филарет в Р. Свят. февр. стр. 95.

3  Ник. III, 209. К этому можно прибавить невероятную быстроту, с какою совершены Алексием тяжкие в то время странствия в орду; в первый раз он поехал, как видно из летописи, 18 августа, след., дважды съездил в 4 месяца, так что в январе следующего года, после Крещения, мог предпринять уже поездку из Москвы в Киев.

581

всей вероятности, историки впадают здесь в одинаковую ошибку с Пахомием, различно повторяют одно и то же событие, займет вуя его из разных источников —Наконец, набрав известий кой-от-куда, Пахомий дал им в житии случайный порядок и спутал их хронологическую последовательность; оттого Чудов монастырь основанный в 1365 году, является у него после нижегородского Благовещенского, построенного в 1370. Таким образом, редакция Пахомия прибавляет только новые ошибки к Питиримовским и составлена так, что ниже ее в литературном и фактическом отношении стоят немногие жития в древнерусской литературе. Из рассмотренной истории жизнеописания Алексия в XV в. можно извлечь один факт, характеризующий московскую письменность этого времени: 70—80 лет спустя по смерти знаменитого святителя в Москве не умели написать порядочной и верной его биографии, даже по поручению великого князя и митрополита с собором.

В чудесах, приложенных Пахомием к повести о обретении мощей, нет прямых хронологических указаний, но есть намеки, показывающие, что они все произошли после обретения, незадолго до составления Пахомиевского жития1.

В рукописях XVI в. встречается особая редакция жития Варлаа-ма Хутынского, отличающаяся и от краткой первоначальной и от Пахомиевской,— от последней отсутствием предисловия и большей краткостью в изложении одинакового содержания, от первой описанием чудес при жизни и по смерти Варлаама, чего нет в первоначальной редакции2. По некоторым признакам можно видеть, что эта редакция есть по времени происхождения вторая обработка жития, предшествовавшая Пахомиевской. В сказании о чуде Варлаама 1460 г. Пахомий замечает, что больной постельник великого князя «издавна имяше у себя житие преп. Варлаама и часто прочиташе того чюдеса». Это замечание не может относиться ни к Пахомиевой редакции, составленной не раньше того года, в

1  В 5-м чуде читают уже канон святого, написанный в 1448—1449 гг., а в 4-м говорится о славном московском муже Владимире, построившем церковь Воздвижения: это —московский боярин Вл. Гр. Ховрин, построивший на своем дворе каменную церковь Воздвижения в 1450 г. П. С. Лет. V, 270. VIII, 123. См. выше, стр. 133.

2  Списки ее: XV-XVI в. в синод, сб. № 556, л. 711; XVI в. в синод, сб. № 948, л. 144, Унд. № 565, л. 58. Нач. «Сей преп. отец наш Варлаам родися в В. Новгороде от благо-верну и христиану родителю, отца именем Михаила». Первый из указанных списков оканчивается 3-м посмертным чудом с кн. Константином Димитриевичем; в других затем следуют позднее прибавленные к этой редакции Пахомиево похвальное слово Варлааму и чудо 1460 г.

582

январе которого совершилось чудо, ни к первоначальной, в которой нет чудес. Рассказ о «благовещании отрока», одним из чудес святого при жизни, вторая редакция начинает фразой, в которой можно видеть хронологическое указание: «бе бо, рече, тогда князь в Великом Новеграде, якоже обычай есть того града гража-ном своею волею князя дрьжати». Едва ли можно было выразиться так во второй половине XV в., и Пахомий, воспроизводя это чудо в своей редакции, должен был сказать просто: «прииде князь... его же своею волею себе имяху». Наконец, описанию посмертных чудес рассматриваемая редакция предпосылает заметку, что эти чудеса «не пред многими леты сделашася», а последнее из них, исцеление кн. Константина, по известию в некоторых списках редакции, относится ко времени в. кн. Василия Дмитриевича, когда Константин был наместником в Новгороде, следовательно, совершилось в 1408—1411 г.1. Эти чудеса, очевидно, и вызвали в начале XV в. пересмотр и дополнение древнего краткого жития, следствием чего была эта вторая его редакция.

Пахомий в предисловии к своей редакции говорит, что он соединил в ней рассказы о Варлааме, которые слышал от старцев Хутынского монастыря, куда редактор ездил по поручению архиеп. Евфимия. Это замечание можно отнести только к 4 посмертным чудесам, которые пахомиевская редакция прибавляет к 3 прежним, описанным во второй. Главным источником Пахомию служила эта вторая редакция, найденная им в монастыре: ее переделал он несколько лет спустя после поездки; вследствие поручения другого архиепископа — Ионы. Он сам ссылается на этот письменный источник, сопровождая известие об отце Варлаама заметкой: «матере же того отрока писание не яви»; действительно, вторая редакция, поименовав отца, не называет матери. Приемы переделки и здесь те же, что в других творениях Пахомия, составленных по письменным источникам: это большею частью перифраз источника, более многословный и витиейатый, а в некоторых местах почти дослов-

1 В 1408 г. по летописи этот князь приехал в Новгород в качестве наместника вел. князя Василия Дмитриевича, а в 1411 г. в Новгороде был уже другой князь Семен Оль-гердович. П. С. Лет. III, 103 и 104. В житии по синод, сп. № 948, л. 153: «повелением и посланием брата своего старейшего, великого князя Василия Дмитриевича, прилучися ему (Константину) быти в В. Новгороде». Ср. П. С. Лет. VI, 134: составитель летописи, выписывая из жития это чудо, неточно отнес его к 1407 г. Из древней новгор. летописи и древней редакции жития Михаила Клопского видно, что Константин и после 1411 г. не раз бывал в Новгороде, но изгнанником, а не наместником старшего брата. П.С Лет. III, 109. Мак. ч. мин. янв. л. 466.

583

ное заимствование. К указанным 4 посмертным чудесам Пахомий присоединил пространное сказание о чуде 1460 г. и похвальное слово святому1. Рассматриваемые редакции жития могут служить новым примером того, как позднейшие редакторы житий изменяли по-своему и создавали биографические черты под совокупным влиянием трех причин: краткости древнего жития, плохо понятого ими, агиобиографической риторики и местной народной легенды Сличая известия о Варлааме в его древнем житии и в летописи можно видеть, что он с несколькими знатными горожанами удалился в пустыню, несколько времени жил отшельником и потом выстроив церковь, образовал монастырь. Это последнее было в 1192 г., когда по летописи архиеп. Григорий освятил (6 авг.) новую церковь и «нарече монастырь». В ноябре того же года Варлаам скончался; отсюда видно, что он удалился в пустыню уже в зрелых летах, незадолго до смерти. Позднейшие редакции создают из этого рассказ, как Варлаам еще в отрочестве начинает аскетическое воздержание, говорит своим родителям поучение о силе поста и молитвы, вскоре, проводив их в могилу, раздает имение нищим и постригается под руководством священноинока Порфирия, своего наставника, который, как мы видели выше при разборе древнего жития, был одним из знатных новгородцев, сопровождавших Вар-лаама в пустыню, и сам постриглся у последнего2. Влияние местного предания обнаружилось на позднейших редакциях внесением в житие чудес святого, совершенных при жизни. Под действием того же источника эти редакции переделали известия о другом сверстнике Варлаама Антонии, бывшемпотом архиепископом в Новгороде. В разборе древнего жития было замечено, что на отношениях этого Антония к Варлааму позднейшее предание основало круг легенд, развивавшийся одновременно с литературной обработкой жития, но независимо от нее. Эти легенды представляют два варианта сказания об Антонии. По одному из них Антоний был новго-

1  Это чудо, возвращение к жизни великокняжеского постельника Григория Тум-геня, случившееся во время пребывания вел. князя Василия в Новгороде, было тогда же официально описано, вероятно, по поручению великого князя, московским митрополичьим дьяком Родионом Кожухом. Благодаря этому чуду, в Москве с 1461 г. начали праздновать преп. Варлааму. П. С. Лет. VI, 148; там же (стр. 320) и сказание Родиона. Повесть Пахомия есть более книжное переложение этого сказания.

2  Архиеп. Филарет, развивая далее эти общие места, прибавляет, что в дом родителей Варлаама пришли странники и из них инок Порфирий особенно возбудил в душе его ревность к подвигам, после чего он удалился в Лисичий монастырь. Автор цитирует при этом древнее житие Варлаама; но ни в одном древнем житии Варлаама нет ничего подобного. Р. Свят, ноябрь, стр. 321.

584

родским владыкою еще при жизни Варлаама: так говорят повести об избавлении Варлаамом от низвержения в Волхов преступника и о пророчестве Варлаама, предсказавшего снег и мороз в Петров пост. Происхождение анахронизма в этих преданиях объясняется известием одного из них, что по смерти Варлаама архиеп. Антоний установил крестный ход в Хутынский монастырь из Новгорода в пятницу первой недели Петрова поста1. На другом варианте построено позднейшее житие Антония Дымского: здесь рассказывается, что Антоний, новгородец родом, постригся у Варлаама, ходил по его поручению в Царьград, по смерти Варлаама был игуменом его монастыря, а потом ушел оттуда и основал свой монастырь на озере Дымском, никогда не бывал новгородским владыкою2. Историческую основу этих сказаний легко восстановить по летописи и древнему житию Варлаама: последнее говорит, что после того как сверстник Варлаама Антоний пришел из Царьграда, блаженный пред смертью вручил ему свой монастырь, а первая замечает в рассказе об избрании Антония на новгородскую кафедру в 1211 г., что он, в мире Добрыня, сын воеводы Ядрея, прежде того вернулся из Царьграда и постригся на Хутыне. Поясняя краткое и не совсем ясное известие древнего жития, позднейшие редакции создают из него сказание о пророчестве Варлаама, за несколько минут до кончины провидевшего приезд Антония из Царьграда в монастырскую пристань (на Волхве) и вручившего ему игуменство в своем монастыре; Пахомий прибавляет к этому, что игумен Антоний окончил заложенную Варлаамом каменную церковь в обители и утвердил в последней устав ее основателя. Но летопись, говоря об Антонии, не называет его игуменом Хутынским; с другой стороны, слова, с которыми.в древнем житии Варлаам обращается к Антонию: «ныне предаю ти его (монастырь) тобе, ты же снабди и добре» — не значит непременно, что Антоний стал игуменом после Варлаама; может быть, последний только поручил обитель заботам знатного брата, подобно тому как сам долго руководил братией, не будучи игуменом. Сделав Хутынским игуменом Антония, цареградского паломника по древнему житию и Добрыню Ядрейковича по летописи, позднейшие редакции не знали, по крайней мене не говорят, что он был потом Новгородским влады-

1  Пам. стар, русск. лит. 1,278.

2  Это житие в поздней рукоп. Унд. № 281. Очевидно, на другого инока Хутынской Жители, быть может, бывшего в ней игуменом, потом основавшего Дымский монастырь, редакторы житий перенесли черты сказания об Антонии, бывшем владыкой в Новгороде.

585

кой; этим они дали опору второму варианту сказания, по котопп му тот же Антоний основывает Дымский монастырь. В обеих пр дакциях XV в. незаметно еще следов первого варианта; но Пахо-мий знал его, хотя и не занес в житие. Пророчество Варлаама о снеге, выпавшем в Петров пост и спасшем город от голода, сохранялось в местной памяти благодаря основанным на нем крестному ходу и местному обычаю молебствовать в Хутынском монастыре всем городом во время бездождия или слишком дождливого лета. Об этом обычае говорит Пахомий в похвальном слове Варлаа-му, приводя примеры пророческого дара, данного святому; на ту же силу его отвращать бездождие намекает он в своем сказании о чуде 1460 г. Упомянутые выше сказания об осужденном и о снеге, по-видимому, впервые были записаны при митр. Макарии: в списке Пахомиевского жития по Макарьевским минеям они помещены не на месте, после посмертных чудес, как позднейшее прибавление, а второе из них по некоторым спискам говорит о молитве за царя Ивана Васильевича и царицу Анастасию. Но позднейшие списки помещают эти сказания на своем месте, в числе чудес, совершенных святым при жизни1. Таким образом, обломки противоречивых народных сказаний встретились в одном и том же житии, усилив путаницу, внесенную в него редакциями XV в.

Сказание о мученической кончине князя черниговского Михаила в орде любопытно для нас только как факт для характеристики редакторских приемов Пахомия2. Оно почти не прибавляет новых исторических черт к древней повести о том же событии, написанной, вероятно, вскоре по смерти кн. Михаила. Древнейший список этой повести называет автором ее отца Андрея, один из позднейших — епископа Ивана; последнее известие по всей вероятности есть неловкая догадка писца, прочитавшего в переписанной им повести, что отец духовный, с которым советовался Михаил пред отъездом в орду, звался Иоанном3. Только в начале сказа-

1 Так по сп. жития XVII в. в Милют. ч. мин. ноябр. л. 237.

2 Спис. XVI в. в сб. Унд. № 565, л. 47, с надписью: «творение ермонаха Пахомия Св. Горы». Нач. «Что реку и что взглаголю?» Другие списки без имени автора: XV—XVI в. в синод, сб. № 639, л. 12, № 556, л. 85, в сб. Тр. Серг. л. № 642, л. 132, № 466-сп. 1505 г., л. 231; в этом последнем сб. л. 219 служба Михаила и Феодора, в которой «святым два канона - творение теха еромонаха Св. Горы Пахомия». Св. кн. Михаилу праздновали задолго до Пахомия. Ист. Р. Ц., преосв. Макария, ГУ, 259.

3 Древнейшие списки в синод, прологе XIV в. № 248, л. 19, тхм же в прологе 1425 г. № 839, л. 17. По списку в софийской рукописи XTV—XV в. сказание напеч. преосв. Макари-ем в Ист. Р. Ц. V, 409. В этом сп. обозначен автор — отец Андрей; в солов. сб. 1558 г. №805. л. 29 в заглавии той же повести замечено: «створено Иваном епископом».

586

ния Пахомий вставил известие об умерщвлении Михаилом послов, отправленных к нему Батыем в Киев; далее изложение Пахомия — легкий перифраз Андреева рассказа, местами украшающий его риторическими распространениями, иногда вводящий в него новые фактические черты сомнительного свойства: так вельможу Батые-ва Елдегу, посланного предложить Михаилу на выбор смерть или покорность ханскому приказу, Пахомий заставляет вступить в прение с князем о вере, чего не находим у Андрея. При таком отношении к источнику естественно, что Пахомий не поправил неточности в рассказе последнего, будто черниговский князь поехал в орду добровольно, увлекаемый ревностью «обличити прелесть» нечестивого царя, «ею же льстить крестьяны». К сказанию о кн. Михаиле Пахомий приложил повесть «о убиении злочестивого царя Батыя» в Венгрии; сухое книжное изложение пощадило в ней некоторые поэтические мотивы, по которым легко заметить, что это — народная южно-славянская песня о Батые, в книжной обработке пущенная пришлым сербом в древнерусскую письменность: в такой форме, иногда с вариантами, она встречается в позднейших русских житиях и летописных сборниках.

Критический разбор жития архиеп. Моисея встречает затруднение в том, что оно сохранилось в очень немногих списках и притом позднего времени, XVII—XVIII в. Все они носят в заглавии одинаковую пометку: «творение Пахомия сербина». Но усвояя памятник одному автору, они не представляют одинакового текста, распадаются на две редакции, различающиеся изложением и составом1. Житие начинается предисловием, почти дословно сходным с предисловием к Пахомовской биографии архиеп. Евфимия; некоторые варианты, отличающие первое, только затемняют речь, вносят в нее грамматические неправильности и, может быть, принадлежат писцам, а не автору. Самое жизнеописание составляет краткую статью, в которой по обеим редакциям можно заметить одну общую литературную основу; но в списках XVIII в. она изложена гораздо пространнее, более развита общими местами, чем в списках XVII в., и представляет несколько фактических черт, которых нет в последних. Посмертные чудеса, сопроводающие житие (о наказании Разбойников, о архиеп. Сергии и 2 чуда о новгородском купце) так-

1 Пространная по изложению ред. известна нам по двум спискам XVIII в.— в сб. гр. А. С. Уварова № 911 (Царек. № 136), л. 332, и в сб. поморского письма, нам принадлежащем, л. 204. Список сокращенной ред. XVII в. в сб. гр. Уварова № 429 (Царек. № 133), л. 248; по другому сп. XVII в. она напеч. в Пам. стар, русск. лит. IV, 10.

587

же представляют значительные варианты в изложении обеих п дакций. Наконец, списки краткой редакции прибавляют довольно длинное, несоразмерное с коротеньким житием похвальное слово которого нет в обоих списках пространной. Ничто не заставляет отвергать предание, сохраненное списками жития Моисея, что оно написано Пахомием. Жития митр. Алексия и Саввы Вишерского принадлежащие ему бесспорно, показывают, что и он, мастер житий, мог написать такую скудную, нестройную биографию, наскоро сшитую из отрывочных известий и преданий, каково житие Моисея. Тем, что житие, как видно по рассказу об архиеп. Сергие, могло быть написано не раньше 1484 г., нельзя ни поддержать ни опровергнуть известия списков о его авторе, ибо мы не знаем, когда прекратилась литературная деятельность Пахомия. Остается вопрос, какая из описанных выше редакций принадлежит Пахомию. Его можно решить только предположением, при недостатке прямых указаний. Благодаря позднему времени списков, по языку обеих редакций нельзя сделать надежных выводов для решения этого вопроса. Из похвального слова, входящего в состав сокращенной редакции, видно, что оно написано на праздник памяти Моисея1. Но неизвестно, когда начали местно праздновать Моисею. Из рассказа об архиеп. Сергии можно только заключить, что в 1483 г., более 100 лет спустя по смерти Моисея, он еще не был признан церковью даже в числе местно чтимых святых: иначе приехавший с Москвы архиеп. Сергий, даже в припадке московского пренебрежения к павшему Новгороду, не отважился бы обозвать одного из его святых смердьим сыном. Любопытно также, что в 1563 г. царь, перечисляя святых новгородских владык, не называет между ними Моисея2. Это придает некоторую вероятность догадке, что похвальное слово с сокращенной редакцией жития — позднейшего происхождения сравнительно с пространной, которая составлена Пахомием3. Изложение этой последней совершенно в духе литературного стиля других житий, написанных Пахомием.

1  «Приидем же и мы во всечестный праздник великого архиерея Моисея».

2  А. Ист. I, № 168. В XVII в. уже чтили Моисея во святых. Р. Свят, архиеп. Филарета, янв. прим. 139.

3  В похвальном слове, в молитве к святому читаем: «архиерея, Божия святителя, иже любовию честное твое торжество сотворяющих, освяти». В списке гр. УварЛа № 429 (л. 232—247) сокращенной редакции жития предшествует служба Моисею, в которой канон — «творение кир Сидора». Если это —митр. Исидор (1603—1619), единственный новгородский владыка этого имени до XV111 в., то время составления службы и похвального слова очевидно. Арх. Филарет в указ. месте цитирует 4 списка службы Моисею, будто бы Пахомиевой, в библ. Царского, в том числе и № 133 (гр- Уварова № 429). Но в двух сборниках, им обозначенных, нет этой службы, а в № 133 канон в ней помечен именем Исидора.

588

Для определения источников жития находим краткую биографию Моисея в одном списке росписи новгородских владык, составленной в конце XV в.1. Невозможно определить точно время составления этой краткой простой записки; но она явилась раньше искусственных редакций жития, обозначаемых в списках именем Пахомия, и была их источником, а не сокращенной переделкой. Обе эти редакции с большей или меньшей близостью к ее тексту черпают из нее, но не исчерпывают вполне ее содержания; по своему строю и характеру изложения она очень похожа на древнее краткое житие Варлаама Хутынского и особенно на записку об архиеп. Аркадии; встречаем в ней даже одинаковые с ним обороты речи, а конец ее почти дословно сходен с заключением записки об Аркадие. Пространная искусственная редакция жития Моисея полнее сокращенной воспроизводит фактические черты записки, иногда изменяя их: так записка перечисляет монастыри и церкви, построенные Моисеем, в хронологическом порядке, согласном с древней новгородской летописью; пространная редакция не выдерживает его, а сокращенная вовсе опускает этот перечень. Последняя, опуская или передавая неточно и другие черты записки, является сокращением ее или пространной редакции; но в ней есть и не лишенная интереса новая черта. О начале ереси стригольников нет известий: летописи упоминают о ней впервые в 1376 г., когда она уже успела распространиться в Новгороде. По известию сокращенной редакции жития Моисея, повторенному и в похвальном слове, Моисей ратовал против стригольников во время своего вторичного управления новгородской епархией, следовательно, еще до 1359 г.2. Но трудно угадать источник этого известия: его нет ни в летописях, ни в древней записке о Моисее — Время первого чуда и двух последних в житии не указано ясно; второе — об архиеп. Сергии относится к 1483—1484 гг. и бросает свет на источник и обработку этих сказаний. По происхождению своему рассказ о Сергии принадлежит к кругу легенд, сопровождавших падение новгородской вольности. С подчинением Новгорода Москве должна была пасть и его церковная самобытность. Архиеп. Сергий, назначенный на новгородскую кафедру в Москве и из москвичей, первый прервал собою ряд туземных излюбленных вла-

1  П. С. Р. Лет. Ill, 181—182, о списке росписи см. там же, стр. 117.

2  Пам. стар, русск. лит. IV, И и 14. -

589

дык; но он только 9 месяцев правил паствой и вследствие болезни воротился в Троицкий Сергиев монастырь. Это послужило источником легенды о нем, в разных местах передававшейся различно Наиболее прозаическая из этих местных ее редакций — московская по которой новгородцы волшебством отняли ум у Сергия за то' что он не ходил по их мысли. В псковском варианте легендарные мотивы имеют каноническую основу: новгородские святители, покоившиеся в Софийском соборе, являясь Сергию во сне и наяву поразили его недугом за то, что он, вопреки правилам св. отцов' при живом владыке (Феофиле) вступил на его престол. По народному новгородскому преданию, поэтическому, Сергия наказал чудо-творец Иоанн, «что на бесы ездил», новгородский владыка, имя которого связано с преданием о чудесном спасении Новгорода от суздальского нашествия в XII в.1 На конец в житии Моисея занесена четвертая редакция, сложившаяся, очевидно, в стенах Сково-родского монастыря, где погребен Моисей: гордого москича покарал этот святитель за презрительные отзыв Сергия, заехавшего в монастырь по дороге в Новгород. Но, воспроизводя эту легенду, автор жития сгладил ее местные черты общим нравственным уроком, из нее выведенным: Сергий посрамлен и лишился сана епископского за то, что унизил угодника Божия и в нем не почтил епископского сана. Это не противоречит предположению, что житие Моисея составлено не новгородцем, но по рассказам Сковород-ской братии и, может быть, по ее просьбе.

В разборе второй группы Пахомиевских житий труднее проверить автора, ибо у него не было здесь под руками старых биографий или они не уцелели. Первым по времени в этом ряду можно признать житие игумена Никона. Это житие, краткое, без предисловия и похвального слова, составлено Пахомием, вероятно, для службы и обыкновенно встречается в списках вместе с нею2. Здесь только в двух местах автор воспользовался своим же трудом, житием Сергия; главным источником служили ему «еще в теле обретающейся тоя же обители иноци, свидетели известии»,

1 П. С. Р. Лет. VI, 236. V, 42.

2 Списки XV в. в сб. Тр. Серг. л. № 116, л. 415, служба л. 421, в рукоп. Унд. № 370, л. 218, без последних чудес; об одном из них только замечено: «се же ино (инде) скажем, писано в житии св. Сергия, о Симеоне Антонове чудо чти». Это ссылка на помещенное в той же рукописи сводное житие Сергия по двум редакциям, где уже было рассказано об этом чуде: переписчик житий был вместе и их редактором. Сп. XVI в. в синод, сб. № 90, л. 119, в волокол. сб. моек. д. акад. № 632, л. 56, в сб. Тр. С. л. № 654. л. 20.

590

т. е. очевидцы Никона, которых, конечно, было еще много во время составления жития. Однако ж биография не представляет связного рассказа не только о всей жизни Никона, но и о его игуменстве в Троицком монастыре. Так ничего не сказано о временном удалении его от игуменства на безмолвие, о чем говорят позднейшая редакция этого жития и житие Саввы Сторожевского. Главное внимание автора обращено на заботы Никона о восстановлении монастыря, разоренного татарским нашествием'1408 г., и о построении новой каменной церкви над гробом Сергия; но и здесь нет ни слова об открытии мощей святого, происшедших, по рассказу самого Пахомия в житии Сергия, при основании этой церкви. Кончина Сергия и одно из 3 чудес Никона (о С. Антонове) изложены почти дословно по житию Сергия; но есть разногласие с последним во времени кончины Никона. В житии Сергия Пахомий говорит, что Никон игуменствовал 36 лет, а в житии Никона — 37; позднейшая редакция этого последнего жития прибавляет, что Никон скончался 6938 г. Это разногласие разрешается приведенной выше припиской к Сергиеву житию по списку 6967 г.: если в этом году праздновали 67-ю годовщину памяти Сергия (25 сент.) и 31-ю памяти Никона (17 ноября), то последний жил после Сергия 36 лет и преставился в ноябре 1427 года1.

Состав жития архиеп. Евфимия не одинаков в разных списках. В большинстве их 5 посмертных чудес, приложенных к жизнеописанию и заканчивающихся краткой похвалой святому, сопровождаются новым чудом, с особым витиеватым предисловием и с надписью: «ино новейшее чудо»2. Оно написано, очевидно, после жития и другим автором, но немного спустя по смерти Евфимия: этот автор уже ссылается на читанное им житие Евфимия с чуде-

1  Рук. Тр. Серг. л. № 264, л. 147. Игуменом Никон был собственно 30 лет: Пахомий прибавляет к годам игуменства и те 6 лет, которые Никон провел в безмолвии. Поздние рукописные святцы помечают кончину его 17 ноябр. 6935 г.

2  Таков состав жития по сп. XVI в. в синод, сб. № 630, л. 119, в Мак. ч. мин. март, стр. 649, в сб. Румяни. муз. № 154, л. 395, по сп. XVII в. в Ч.-Мин. Герм. Тулупова, рук. Тр. Серг. л. № 675, л. И, В сп. соф. библ. (напеч. в Пам. стар, русск. лит. IV, 16) к прежним чудесам прибавлено 5 новых, описанных во второй половине XVI в. Последнее из них есть исцеление присланного в Новгород царем Иваном дьяка Андрея Клобукова, который участвовал в ливонском походе 1577 г. В предпоследнем рассказано об исцелении Никиты Романова, бывшего новгородским наместником, и к этому прибавлено известие: «тажь и посылаем бываше великим князем Иваном Васильевичем предреченный Никита и с ним воевода Георгий, нарицаемый Токмаков, в землю Свиский немец и ...взяша град, рекомый Пернов». Никита Романович Юрьев был воеводой большого полка при взятии Пернова в 1575 г. Карамз. IX, прим. 412,426 и 460.

591

сами, а софийский протодиакон, о котором он рассказывает, был современник и знакомый Евфимия. В одном списке это чудо со провождается послесловием, указывающим его отношение к житию: автор приписки, выражаясь о Пахомии как современник, говорит, что этот Пахомий писал о Евфимии «елика ему повешада не все житие святого подробну»; отсюда можно заключить, что это чудо описано вскоре после Пахомиевского жития, которое оканчивалось 5 чудесами с краткой похвалой святому1. Замечание в приведенной приписке, кажется, характеризует состав Пахомие-ва труда, а не указывает на какие-либо позднейшие дополнения, в него внесенные. Это житие действительно отличается неровностью фактического изложения. Сам Пахомий не указывает своих источников, а из упомянутой приписки видно, что между ними не было письменных. Святительская деятельность Евфимия описана кратко, в общих чертах; но гораздо обстоятельнее рассказано о Вяжицком монастыре и отношении к нему архиепископа, о постройках, сделанных им в этом монастыре; при этом Пахомий смутно представлял себе хронологическое отношение рассказываемых событий2. Эти пробелы и неточности зависели от свойства источника, из которого черпал Пахомий и которым служили изустные рассказы Вяжицкой братии и лиц, окружавших Евфимия. Зато останавливает на себе обстоятельность, с какою описаны последний год жизни Евфимия и его погребение: здесь автор подробно указывает, где и когда, в какой день был и что сделал при-

1 Сб. синод. № 630, л. 146: «Благословением и повелением господина преосв. архиепископа Великого Новаграда Ионы и советом игумена Саввы обители Преосв. Богородицы Аркажа монастыря и господина Пахомия, от сербьския земли пришедша, мужа благочестива, проходяща иноческое житие со всяким опасением добрым, и от юности соврша в божественном писании и во всяком наказании княжном и в философском истинном учении, еже знаменает по степенем грамотикию и прочие философии, яко превзыти ему мудростию и разумом всех книгчий, от сего же Пахомия написано быеть от жития великого святителя и чудотворца от великих малая, глаголю Еуфимия, с великим свидетельством, елика ему поведоша, а не все житие святого подробну. Сий бо Пахомие является в нашей земли многих жития святых написав и славословием украсив памяти их действом св. Духа по чину добре».

2 Сказав о обновлении и украшении Софийского храма Евфимием, Пахомий продолжает: «по сем же» задумал Евфимий построить себе палату каменную. Известие п" украшении Софийского собора находим в летописи под 1439 и 1450 гг., а палата каменная построена в 1433 г. П. С. Лет. III, 111. 112. 240. Рассказав о построении храма св. Николая в Вяжицком мои., Иахомий продолжает: «прешедшим же многим летом» Евфимий, чувствуя близость кончины, пожелал построить там же теплый храм с трапезою,— как будто это было в последний год жизни Евфимия. Но по летописи храм Николая построен в 1438, а теплый с трапезою в 1439, почти за 20 лет до смерти Евфимия. Там же, ар. 112 и 239.

592

ближавшийся к смерти владыка и как его хоронили. Выше мы видели, что Пахомий приезжал в Новгород еще при Евфимие, по всей вероятности, последнее время его жизни (1457—1458). Таким образом, это время он мог описать по личным воспоминаниям. Все указанные обстоятельства объясняют особенность, отличающую это Пахомиевское житие от других. Несмотря на неровность изложения, оно обильно фактами, редко обращается к помощи общих мест житий и передает много живых биографических черт, подмеченных современником. Благодаря этому, биография Евфимия принадлежит к числу немногих удовлетворительных трудов Пахомия.

Мы видели выше, что биограф архиепископа Ионы ставит житие Саввы Вишерского в числе сочинений, которые этот владыка поручил написать Пахомию, когда последний жил у него в Новгороде (1459—1461). Сам Пахомий замечает в конце жития, что написал его по поручению Ионы. Между посмертными чудесами Саввы у Пахомия есть рассказ о приезде в Саввин монастырь Ионы, который повелел тогда написать образ преподобного, также составить канон и прочая в память его. На основании известия в житии Ионы этот приезд надобно отнести к 1461 г., по крайней мере не позже. Но с другой стороны, есть известие, что церковнь Иоанна Предтечи в монастыре Саввы поставлена в 1464 г., а она уже упоминается у Пахомия. Далее некоторые списки жития, называющие в заглавии автором его того же Пахомия, оканчиваются припиской, по которой «списано бысть и изобретено блаж. Саввы житие свя-щенноиноком Геласием, бывшим тогда игуменом тоя обители, в лето 6972-е»1. Трудно понять, что значат эти слова, если не то, что Геласий, вследствие повеления Ионы написал канон и прочая, приготовил записки о жизни Саввы, по которым Пахомий уже после 1464 г. составил житие. Каковы бы ни были источники Пахоми-евской биографии Саввы, по содержанию ее видно, что автор очень мало знал о святом. Он неопределенно говорит о происхождении и месте пострижения Саввы, хотя и род Бороздиных, из которого он вышел, и тверской Саввин монастырь, в котором подви-

1 Так по. списку волокол. сб. XVI в. в Моск. дух. ак. № 640, л. 164, и в сб. XVI! в. гр- А. С. Уварова № 133 (по кат. Царек.), л. 448. В сб. Моск. дух. ак. № 15 приписка еще яснее определяет отношение Геласия к Пахомию: «снискано же бысть и изобретено блаженнаго житие иг. Геласием, бывшего (sic) настоятелем тогда тоя обители; написано же бысть и сотворено рукою смиренного священноинока Пахомия сербина иже от Св. Горы». Другие списки XVI в. в Макар, ч. мин. окт. стр. 21 и в синод, сб. № 630, л. 8. О церкви Иоанна Предтечи в Кратк. летоп. о монастыре преп. Саввы, изд. 2, стр. 2.

593

зался сначала, были довольно известны в то время1. Из тверского монастыря автор ведет Савву прямо на р. Вишеру, не сказав, что святой был настоятелем Саввиной пустыни и оттуда ходил на Афон, после чего уже поселился на Вишере. Далее Пахомий передает отдельные рассказы из жизни Саввы анекдотического свойства; но история монастыря изображена немногими и такими беглыми чертами, что биограф говорит об одном из учеников Саввы, не ' упомянув даже, что к отшельнику стала собираться братия. Все это тем более неожиданно, что Пахомий был современник Саввы и писал житие немного лет спустя по смерти его. Впрочем, и время кончины Саввы в житии не указано прямо. Позднейшие рукописные святцы и вслед за ними церковные историки помечают ее 1 окт. 1460 г.: но другие известия делают подозрительным это показание. По рассказу Пахомия, Савва, умирая, поручил свой монастырь попечению архиепископа Емелиана (Евфимия I, 1424—1429). Это очевидно ошибка: всего вероятнее, первое иноческое имя Евфимия I поставлено здесь вместо имени преемника его Евфимия II; позднейшие писцы и писатели часто смешивали этих епископов. Далее Пахомий пишет, что Савва перед кончиной передал управление обителью старейшим ученикам своим Ефрему и Андрею, и вовсе не упоминает здесь о Геласии, который, однако ж, является у него настоятелем еще до посещения монастыря Ионой. Наконец, по житию Савва скончался на 80-м году жизни. Преп. Иосиф Санин называет его «начальником» тверской Саввиной пустыни. Так обыкновенно назывались основатели. Сохранилась рукопись Саввина монастыря с припиской, по которой в 1432 году этому монастырю минуло 35 лет, следовательно, он основан в 1397—1398 г.; трудно поверить, чтобы основатель его был тогда 17-летним юношей, если 80-летний Савва скончался в 1460 г.2.

1  Позднейшая краткая редакция (по рукоп. конца XVII в., принадлежащей Ф. И. Буслаеву) приводит подробное известие о роде Саввы, согласно с родословной книгой, См. Врем. Общ. Ист. и Др. Р. кн. X, 175.

2  В сказании о святых отцах русских Иосиф пишет о Варсонофие, приемнике Саввы: «его же постави настоятелем (в тверской Саввиной пустыни) предний Савва Бороздин, нарицаемый Ера, иже бяше начальник обители оноя, егда сам отыде в Св. Гору. Блаженный же Варсонофий 5 лет пробысть на игуменстве, потом же отыде в пустыню». Вел. Мин. Ч., изд. Арх. Комм., вып. I, 554. По житию, Савва пришел на Вишеру при новгородском архиеп. Иоанне. Уцелела другая рукопись, писанная в Саввиной пустыни при игумене Варсонофие в 1416 году (Р. Свят., архиеп. Филарета, март. стр. 28). Отсюда можно заключать, что Савва ушел на Афон около 1411 г. и пришел на Вишеру не позже 1414 г. В 1418 г. он уже основал здесь монастырь и построил в нем церковь, прожив несколько времени отшельником. П. С. Лет. Ill, 236.

594

По поручению великого князя Василия Васильевича и митр. Феодосия Пахомий приехал в Кириллов монастырь 34 года спустя по смерти основателя (сконч. 1427), чтобы на месте собрать сведения о его жизни. Тогдашний игумен монастыря Кассиан просил й с своей стороны образцового агиобиографа написать что-нибудь о Кирилле. В продолжение 34 лет в монастыре не было составлено не только жития, даже черновых нестройных записок об основателе. Но Пахомий застал еще много очевидцев и учеников Кирилла, долго живших с учителем, к числу которых принадлежал сам Кассиан. Автор виделся и с Мартинианом, бывшим игуменом Ферапонтова, потом Троице-Сергиева монастыря; в 1462 г. он снова правил Ферапонтовым монастырем (в 15 верстах от Кириллова) и мог сообщить Пахомию подробные сведения о Кирилле, у которого постригся еще в отрочестве, в первые годы существования Кирилловой обители. Этих учеников Кирилла расспрашивал я о святом, пишет Пахомий в предисловии, «и начаша беседовати ко мне о житии святого и о чудесах». В жизнеописании, рассказав повесть о князе и княгине Белевских, он прибавляет, что слышал ее от инока Игнатия, которому передала ее сама княгиня, и при чтении этой повести легко заметить, что книжный стиль Пахомия не вполне сгладил приемы простого изустного рассказа. Автор передает имена людей, игравших самую невидную роль в истории обители, и много других мелких подробностей, которые показывают, что житие писано со слов иноков монастыря. При этом автор делает еще оговорку, что многое оставлено им незаписанным по обилию материала или потому, что за давностью позабыто рассказчиками1. Единственным письменным источником, какой можно заметить в житии, была духовная Кирилла, которую Пахомий занес в свой труд с пропусками и поправками2. Таким образом Пахомий имел в своем распоряжении обильный запас сведений, позволявший ему составить биографию, подобную Епифаниевому житию Сергия. Жизнеописание Кирилла — самый обширный и лучший из всех трудов Пахомия. Для историко-критической оценки этого жития важно, как, с какой стороны воспользовался свои-

1  Сказав о погребении святого, Пахомий продолжает: «множайша же ина чудеса при животе бывшая блаженного Кирилла множества ради, паче же и пред многими леты бывша писанию не предашася, сия же нечто мало отчасти написана быша». Списки жития: XV в. в сб. Тр. Серг. л. № 764, л. 2, пис. Паисием Ярославовым, XVI в. в Макар. ч. мин. июнь, стр. 240, в волокол. сб. 1549 г. в моек, епарх. библ. № 639, л. 183; неполный сп. в синод, сб. XV-XVI в. № 556, л. 818.

2  Ср. Макар, ч. мин. в указ. месте, стр. 270 с А. Ист. I, № 32.

595

ми источниками биограф и какой взгляд положил он в основани труда. Здесь автор не стеснялся ни скудостью материала, отнима ющей возможность выбора фактов, ни церковным назначением жития, заставлявшим одни факты опускать, другим давать известное условное выражение. Прежде всего можно заметить, что не одни биографические воспоминания об основателе, но и самые взгляды братии Кириллова монастыря на монашество нашли в пере Пахомия трость книжника скорописца. Известно, что из отшельнических келий, рассеянных в белозерских лесах и имевших близкие сношения с монастырем Кирилла, вышел в самом начале XVI в. шумный протест против монастырского землевладения. Сам Пахомий был равнодушен к этому вопросу, сколько можно заключать по другим его житиям; но биография Кирилла дает любопытное указание, что не одни белозерские «пустынники», но и часть братии богатого общежительного монастыря, каким был Кириллов во 2-ой половине XV в., была против монастырского землевладения и в этом смысле направляла перо биографа. Пахомий не говорит ни об одном земельном приобретении Кирилла; рассказывая, как боярин Роман Иванович хотел дать последнему село, биограф заставляет святого высказать те же самые аргументы против приобретения сел монастырями, какие выражены были митр. Киприаном в послании к игумену Афанасию и потом развиты последователями Нила Сорского. Ни в этом молчании, ни в этих аргументах нельзя видеть факты из'биографии Кирилла. Одна грамота, согласно с Пахомием, показывает, что село боярина Романа отошло к монастырю уже по смерти Кирилла; но та же грамота насчитывает до 6 земельных вкладов, принятых Кириллом, и до 11 земельных покупок, сделанных самим основателем1. Далее, главное внимание Пахомия обращено, разумеется, на деятельность Кирилла в новой обители, на те 30 лет, которые протекли с возникновения монастыря до кончины основателя. Здесь находим 3—4 страницы, изображающие внутреннюю жизнь монастыря по уставу Кирилла; сверх этого без видимой связи, без хронологических указаний изложено более 20 кратких повестей или отдельных случаев нравоучительного характера, рисующих нравственное влияние Кирилла, его отношения к братии, мирянам —и только. Постепенный рост монастыря, перемены, внесенные им в окрестную пустыню, материальные условия жизни и характер братии — все это изображено очень скудными, мимоходом брошенны-

1 А. А. Эксп. I, № 377; см. также купчую Кирилла в А. Ю. № 72.

596

ми чертами; очевидно, это не занимало Пахомия и он об этом не расспрашивал. Здесь заметна разница между ним и Епифанием: и у последнего на первом плане нравственный образ основателя, как пример для подражания; но он следит и за историей монастыря, не обходит его простых житейских отношений и отмечает перемены в окрестной пустыне, насколько они влияли на жизнь монастыря. Указанные особенности жития Кирилла, отсутствие связного рассказа, анекдотичность и стремление изображать деятельность святого только с известной стороны стали отличительными чертами русских житий последующего времени.

Житие Иоанна, архиепископа новгородского, по своему происхождению и источникам имеет близкое отношение ко времени архиеп. Евфимия и к Пахомиевским житиям Варлаама Хутынского и архиеп. Моисея. Выше было указано шаткое известие, приписывающее и это житие перу Пахомия. Впрочем, кто бы ни был его автор, главные черты своего содержания оно почерпнуло из того же круга новгородских легенд, получивших литературную обработку в эпоху падения Новгорода, откуда черпали и два упомянутых жития. В нашей истории не много эпох, которые были бы окружены таким роем поэтических сказаний, как падение новгородской вольности. Казалось, «господин Великий Новгород», чувствуя, что слабеет его жизненный пульс, перенес свои думы с Ярославова двора, где замолкал его голос, на св. Софию и другие местные святыни, вызывая из них предания старины. Выше было замечено, как открытие мощей Иоанна в 1439 г. архиеп. Евфими-ем вместе с установлением панихиды 4 октября должно было содействовать оживлению этих преданий, особенно об Иоанне и о чуде Знамения в 1169 г.; по известию летописи, что новгородцы приписывали наказание архиеп. Сергия ездившему на бесе чудотворцу Иоанну, видно, что эти предания были распространены в местном населении1. Из того же источника вышло житие архиеп. Иоанна: почти все его содержание состоит из легенд о построении Благовещенского монастыря, о Знамении, о путешествии в Иерусалим на бесе и о мести последнего владыке. Рассматривая эти легенды в связи с другими, относящимися к тому же кругу, можно извлечь некоторые указания на время, когда составлено житие. В рукописях встречаем иногда рядом 4 новгородские повести: о варяжской божнице, о Благовещенском монастыре, о про-

1 Кроме сказания в житии Иоанна, с установлением панихиды 4 октября связана Другая легенда — о видении софийского пономаря Аарона. П. С. Лет. III, 239.

597

сфоре и об архиеп. Ионе1. По ссылкам, какие делает в них автоп видно, что они записаны одной рукой. Так, в первой из них замечено: «сия ми поведа игумен Сергий Островского монастыря от св. Николы, отец Закхиев, нынешнего игумена Хутынского»; вторая начинается словами: «той же чудный муж Сергие поведа»2. По известию последней из этих повестей о числе лет архиепископства Ионы видно, что они записаны после 1471 г. Закхей правил Ху-тынским монастырем, по-видимому, в последней четверти XV века; в 1475 г. по летописи на Хутыне был еще игуменом Нафанаил которого встречаем здесь в рассказе о чуде преп. Варлаама в 1471 г.; имена Хутынских настоятелей с начала XVI в. становятся всё известны, но между ними нет Закхея3. На легендарность рассказов об Иоанне намекает сам автор жития, которое, по его признанию, написано не без. колебания4. Между письменными источниками, на которые ссылается автор, была и одна из указанных выше повестей, именно о Благовещенском монастыре: легкий перифраз ее помещен в начале жития, а в другом месте, перечисляя построенные Иоанном церкви, автор, по некоторым спискам жития, замечает, что первою из них была Благовещенская, «о ней же преди писахом от сказания повести чуднаго мужа Сергия, игумена Островского монастыря от св. Николы». В конце жития автор призывает молитвы Иоанна на «великодержавного, скипетр царства в Русской земле держащаго». Умирая, Иоанн поучает новгородцев бояться «князя православнаго яко Бога», а за иновернаго не отдаваться, и в чуде Знамения указывает тот смысл, «да посрамят-

1  Наприм., в Волокол. сб. половины XVI в. в Моск. д. ак. № 659, л. 355—358. Первые три повести см. в Нам. стар, русск. лит. 1,251—255 и в П. С. Лет. III, 218.

2  Третья: «Поведаше некто от благочестивых муж»; четвертая: «Поведа нам сам господин архиеп. Иона.

3  П. С. Р. Л. VI, 201, III, 241. В повести об Ионе упоминается, как известный новгородец того времени, Михаил Яковлев Медоварцев, внук той Наталии, которая приютила у себя 7-летнего сироту, будущего владыку Иону. В Тр. Серг. Л. есть сб. № 466 с припиской на л. 354: «написана сия книга Минеа в граде Москве, в монастыре св. и великого Чудотворца Николы Старого, замышлением и рукою многогрешного Михаила Иаковля сына Медоварцова, новгородца, в лето 7013 (1505)». Может быть, он был переселен из Новгорода после 1478 г.

4  Рассказав об открытии мощей, автор продолжает: «Аз окаянный слышах о житии праведного мужа, великого святителя Божия Иоанна, и неверием одержим бых, и ять мя некоторый недуг неисцелен; аз же уразумех, яко мое неверие уверяет свитый-Написах житие святаго... елика изообретох написана о святем... ина же слышах от неложных свидетелей и от старец многолетных». Списки жития в Мак. ч. мин., изд. Арх. Комм. I, 327, в синод, сб. № 555, л. 37, в волокол. сб. половины XVI в. в моск. д.ак-№ 659, л. 149; эти списки без пространного похвального слова, составленного позднее жития.

598

ся иконоборцы, да не растлятся обычая наша». Из этих выражений можно заключить, что и 4 упомянутые повести и житие написаны в конце 70-х или в 80-х годах XV в., когда подчинение Новгорода Москве было решено и когда в нем стали обнаруживаться иконоборческие мнения жидовствующих. Повесть о Знамении в житии также есть переделка сказания, встречающегося в рукописях с конца XV в. Из летописи или другого письменного, источника взяты перечень церквей и известие о происхождении Иоанна и о том, что до архиепископства он был священником при церкви св. Власия. Но сводя различные источники, автор впал в ошибку: -легенду о построении Благовещенского монастыря он отнес ко времени, когда Иоанн был еще мирянином; потом он стал иереем, по рассказу жития, и наконец постригся в своем монастыре, откуда был избран на кафедру; но по летописи этот монастырь основан в 1170 г., когда Иоанн был уже архиепископом. Не видно, чтобы сказание о путешествии во Иерусалим и о мщении беса существовало в письменности раньше жизнеописания Иоанна; едва ли не впервые оно записано в этом житии по изустным рассказам «неложных свидетелей».

Пахомий вышел из средоточия православной греко-славянской образованности XIV—XV в., из Святой Горы, и вынес оттуда высокое понятие об охранительной силе родной письменности для племени: «бяху Угри, замечает он в повести о Батые, первое во православии крещение от грек приемше, но не поспевшим им своим языком грамоту изложити, римляном же яко близ сущим приложиша их своей ереси последовати». Пахомия много читали в древней Руси и усердно подражали приемам его пера: его творения служили едва ли не главными образцами, по которым русские агиобиографы с конца XV в. учились искусству описывать жизнь святого. Автор приведенной выше приписки к житию Ев-фимия, выражая взгляд русских книжников XV в. на Пахомия, называет его от юности усовершившимся в писании и во всех философиях, превзошедших всех книжников разумом и мудростию. Такой человек был нужен на Руси в XV в. и потому, когда он явился здесь, великий князь и митрополит с собором, новгородский владыка и игумен монастыря обращались к нему с просьбами и поручениями написать о том или другом святом. Достаточно перечитать творения Пахомия, приведенные в известность, чтобы ви-деть, для чего собственно было нужно на Руси его перо и что нового внесло оно в русскую письменность. Пахомий написал не менее 18 канонов и 3 или 4 похвальные слова святым, 6 отдель-

599

ных сказаний и 10 житий; из последних только 3 можно считать оригинальными произведениями; остальные — новые редакции или переложения прежде написанных биографий. Запас русских церковных воспоминаний, накопившийся к половине XV в., надобно было ввести в церковную практику и в состав душеполезного чтения, обращавшегося в ограниченном кругу грамотного русского общества. Для этого надобно было облечь эти воспоминания в форму церковной службы, слова или жития, в те формы, в каких только и могли они привлечь внимание читающего общества, когда последнее еще не видело в них предмета не только для научного знания, но и для простого исторического любопытства. В этой стилистической переработке русского материала и состоит все литературное значение Пахомия. Он нигде не обнаружил значительного литературного таланта; мысль его менее гибка и изобретательна, чем у Епифания; но он прочно установил постоянные, однообразные приемы для жизнеописания святого и для его прославления в церкви и дал русской агиобиографии много образцов того ровного, несколько холодного и монотонного стиля, которому было легко подражать при самой ограниченной степени начитанности. Есть еще сторона в литературной деятельности Пахомия, имеющая некоторое значение в истории письменности древнерусских житий. В последствии, при размножении этой письменности, многие жития переписывались и распространялись исключительно или преимущественно в местах деятельности святых; но вместе с тем постепенно увеличивалась группа житий, имевших общее значение, везде читавшихся. Самую раннюю и видную часть в этой группе составляют вместе с Киприановской биографией митр. Петра и древнейшими ростовскими житиями творения Пахомия: благодаря известности автора, его жития не только митр. Алексия или преп. Сергия, но даже архиеп. Евфи-мия, Варлаама Хутынского и других местных святых стали общим достоянием древнерусских читающих людей и переписывались везде. Гораздо менее важны труды Пахомия как исторический материал. Только один из святых, жизнь которых он описал, архиеп. Евфимий был известен ему лично. Главными источниками служили ему изустные рассказы и готовые биографии. Воспроизводя тот или другой источник, Пахомий нисколько не заботился о том, чтобы исчерпать его вполне, и вследствие разных причин допускал много неточностей в своем воспроизведении. Большая часть явлений, им описываемых, не была известна ему по непосредственному наблюдению; ему не пришлось видеть возникновения и

600

образования ни одного русского монастыря; этот недостаток не-п0средственного знакомства с действительностью он восполнял риторикой житий, которая многому давала неверную окраску. Притом многие из его биографий писаны для церковной службы и по поручению светской или церковной власти; это заставляло еГо иное опускать, а другое воспроизводить, как нужно было, а не как было на самом деле. Последнее заметил в одном его труде современный русский летописец1. Только биографии Кирилла и Евфимия ценны и по свойству источников и по обилию содержания; если бы все остальные труды Пахомия исчезли, в наших исторических источниках не образовалось бы слишком заметного пробела.

1 Сказав о обретении мощей св. Петра в 1472 г. и о поручении, данном Пахомию, написать слово об этом, летописец делает замечание, может быть единственное в древнерусской литературе: «А в слове том написа, яко в теле обрели чудотворца, неверия ради людского, занеже кой толко не в теле ложить, тот у них не свят; а того не помянут, яко кости наги источают исцеления». П. С. Лет. VI, 196.

601

[Предыдущая часть][Следующая часть]